задыхаясь, проговорил, обращаясь непосредственно к Светке:
- Извините, Светлана, что беспокою в такую минуту, - он виновато оглянулся на свежую могилу. - Но не мог не выразить вам свои соболезнования. Я, к сожалению, опоздал немного и, надо полагать, пропустил самое главное... Но все же примите слова сочувствия, - он скорбно склонил голову. - Я понимаю, сейчас вам очень трудно и не до этого, но мне хотелось бы с вами поговорить с глазу на глаз.
- Слышь, мужик, тебе чего надо? - грозно спросил Гыча, выступая вперед и заслоняя Светку своим могучим телом. - Не видишь, у человека горе? Вали отсюда, пока пупок на глаз не натянул...
- Подожди, Гыча, - Светка отодвинула его и внимательно посмотрела на растерянного незнакомца. - Вы что, знали мою бабушку?
- Да, - кивнул тот.
- Тогда говорите. У меня ни от кого секретов нет.
- Может, мы все-таки пойдем с вами впереди, а остальные за нами? - предложил тот, уважительно поглядев на выпирающие из-под пиджака Гычины мышцы. - Так будет лучше, поверьте.
- Ну что ж, - она пожала плечами, - будь, по-вашему.
- Послушай, Светочка, я тогда побегу домой, - заспешила Любовь Михайловна, - а вы тут уже без меня справитесь. У меня дома дел полно. Я еще забегу вечерком, помянем покойницу.
- Спасибо вам за все, - Светка чмокнула женщину в щеку, и та быстро пошла вперед, не оглядываясь, и скоро скрылась за поворотом.
Светка с незнакомцем двинулись вперед, остальная компания шагах в десяти позади. Она была совсем не прочь поговорить хоть с кем-то, кто знал Софью раньше и мог рассказать о ее жизни. Те, кто явился на похороны, как-то слишком быстро разошлись, она даже не успела ни с кем пообщаться и теперь не собиралась упускать представившуюся возможность.
- Видите ли, - семеня рядом с ней, начал незнакомец, - я был знаком с вашей бабушкой еще в молодости...
- Как вас зовут? - перебила его Светка.
- Простите, совсем забыл. Игорь Палыч я, Хворостов. Так вот, мне было лет двадцать, когда мы с ней познакомились. Бабушка вам рассказывала о своей жизни?
- Немного, - уклончиво ответила она.
- А жать, - его голос дрогнул, и Светка не поняла - от радости или огорчения. - Дело в том, что мы с ней были очень близки. Очень. Вы меня понимаете, надеюсь?
- Хотите сказать, что были ее любовником? - усмехнулась она, пытаясь представить Софью в объятиях этого тщедушного мужичка.
- Конечно. Вы не смотрите, что я невзрачный - это я сейчас такой, а двадцать лет назад я был ого-го! Горы вот этими руками сдвигал, гири пудовые подымал. Софья влюбилась в меня с первого взгляда, когда увидела меня на свадьбе у моей сестры. Ее кто- то пригласил из наших родственников, не помню уже кто, но это и не важно, главное, что я вскружил ей голову, а она - мне. Мы долго встречались, дело даже двигалось к свадьбе, но однажды она вдруг исчезла. Не предупредила никого, даже меня, просто исчезла. Я искал Соню повсюду, но ее не было ни дома, ни у знакомых - она как сквозь землю провалилась. А где-то через неделю я получил от нее письмо. Она писала, что по независящим от нее причинам больше не может со мной встречаться, что я не должен ее искать, ибо все напрасно. Но если я когда-нибудь услышу о ее смерти, то должен буду обязательно явиться на похороны и поговорить с ее внучкой Светланой. Естественно, тогда еще ни о какой внучке и речи быть не могло, я даже не знал, что у нее есть дети, мне казалось, что она моя ровесница и так же одинока, как и я. Но потом кто-то сказал мне, что Софья раза в два старше меня, представляете мое удивление? А ведь она выглядела совсем молодо, как девушка!
- И что же еще было в том письме? - спросила Светка.
- Да, так вот она просила поговорить с внучкой, чтобы та, то есть вы, Светлана, отдали мне какую-то тетрадку с записями. Это, мол, ее предсмертное желание, которое обязательно должно исполниться. А я, в свою очередь, должен буду эту тетрадку сжечь, не читая, и пепел развеять по ветру. Вот, в принципе, почему я здесь. Вы не видели у нее дома никакой тетрадки в кожаной обложке?
- Нет, не видела. А то письмо у вас не сохранилось случайно?
- Увы, - он скорбно уронил голову на грудь, - оно где-то затерялось в суматохе лет. Я вспомнил про него, только когда услышал вчера про похороны.
- От кого?
- От своей сестры. А она от своих знакомых, которые, в свою очередь, также услышали это от...
- Достаточно, - резко прервала его Светка, останавливаясь, и повернулась к своей свите. - Гыча, здесь есть свободная могила?
Тот покрутил головой по сторонам и пожал плечами:
- Не знаю, но можно поискать. А зачем тебе?
- Нужно похоронить вот этого субъекта, - она кивнула на своего смертельно побледневшего спутника.
- Что, живьем? - поинтересовался Зиновий, с ревнивой неприязнью разглядывая субъекта.
- Мне все равно. Главное, сделайте так, чтобы он больше никогда не попадался мне на глаза.
- Мне тоже его физиономия не нравится, - поддержал Клещ, с энтузиазмом засучивая рукава. - Сейчас мы еще одни похороны устроим.
- Постойте, вы ведь не собираетесь... - с ужасом пролепетал, пятясь от них, Хворостов. - Что я такого сделал?! Не подходите ко мне!
Гыча схватил его за шиворот, поднял в воздух и хорошенько встряхнул, отчего голова у бедняги дернулась и едва не сорвалась с тонкой шеи.
- Зачем тебе тетрадка понадобилась? - процедила Светка, глядя в его испуганные глаза. - Говори, или я заставлю тебя читать собственную надгробную надпись.
Гыча еще раз встряхнул его, уже сильнее, Игорь Палыч смешно хрюкнул, руки его безвольно обвисли вдоль тела.
- Он что, за нашей тетрадкой пришел?! - возмущенно вылез вперед Зиновий. - А харя у него не треснет?
- Не мешай, Зиновий, - поморщился Гыча. - Пусть он сам все расскажет. Давай, кореш, трави свою байку.
- Мне нечего говорить, - пролепетал тот, пряча глаза. - Я только сделал, что мне велели.
- Кто? - жестко спросила Светка.
- Я не знаю, ей-богу! Какой-то человек...
-
