а увидев, громко воскликнула:
— Матрэ! Подожди! Не убегай!
Так и бродили до самого вечера, до устали. То одни чудеса, то другие.
Но юная волшебница твёрдо вознамерилась вернуться — ибо надо. Не понравились ей крысы.
* * *
— Наставница, — тихо, почти украдкой, словно боясь, что услышит кто-то ещё, позвала молодая женщина, одетая как крестьянка среднего достатка. Только ухоженные руки выдавали в ней труженицу совсем иного толку.
— Да, Хлоя, — проговорила из густой тени дерева вторая женщина, пряча седые волосы под глубоким капюшоном.
— На ярмарке была крысоловка.
— Ты её знаешь? — прищурилась седая, и её взгляд скользнул в сторону шумного празднества в полумиле от них.
Обе, и молодая, и та, что в возрасте, но ещё далеко не трухлявая старуха, стояли под пологом леса, возникшего на месте сражения халумари между собой — когда здешние полупризраки о чём-то повздорили с северными.
Тогда деревья и камни оживали, трава и огонь текли подобно воде, смешиваясь и пожирая друг друга. Серебро плескалось несметным потоком по камням и сырой земле. Да и сам лес, который пришлые почему-то называли эльфийским, стал не похож на тот, что рос в окрестностях Керенборга.
Проросшие в нём всего за один день и одну ночь странные, похожие на конусы деревья, с иглами, как у сосен, были настолько густы, что позволяли прятаться от лишнего взора без каких-либо усилий. Говорят, такие деревья произрастают далеко на севере, на кромке мира — в стране оборотней, где даже вода зимой безо всяких чар обращается в стекло.
Деревья зовутся елями.
— Нет, из новеньких, — покачала головой молодая, имя которой Хлоя. В её голове помутилось, и она упала на четвереньки и глубоко задышала, стараясь, чтоб не стошнило.
— Она тебя заметила? — снова спросила, сузив глаза, седая.
— Не уверена.
После творения чар чуждый лес навалился на молодую гулким чириканьем воробьёв, щебетанием грушевых попугайчиков, трелями спрятанных в листве певчих лягушек и шуршанием маленьких лап в траве.
Ветер доносил до слуха шум толпы, рычание халумарских повозок. Смешивал свежесть лесных трав с вонью земляного масла и вкусным ароматом каши и странной чужой еды. Требуя своего, заурчал пустой живот.
— Ты слишком быстро отталкиваешь зверя от себя, — сухо произнесла седая, опустилась на корточки рядом с ученицей и потрогала рукой за плечи молодой: — Приблизь, а после медленно отпусти.
— Хорошо, — прошептала в ответ Хлоя.
Она сделала вдох и закрыла глаза. А когда открыла, то яркая зелень, голубое небо и розовые от недозрелости ягоды клубники сменились слегка размытым серым пятном.
А ещё через мгновение пятно превратилось в лицо — и то было её собственное лицо, которое она сейчас видела глазами ручной крысы. Грызун стоял на задних лапах в одном шаге от хозяйки и был послушен её воле. Хотя это сложно и сильно выматывало.
— Наставница, — проговорила Хлоя, видя со стороны, как шевелятся её же губы, — может, убить крысоловку? Ночь, переулок, ножик в спину.
— Нет, — послышался сверху сухой голос. Крысиные глаза плохо видели вдаль, но зато очень хорошо слышали крысиные уши, а нос ощущал то, что не дано людям. — Убьём, привлечём внимание Николь-Астры.
— Мы и так привлекаем.
— Да, но убийство магессы даст ей право начать полное дознание. Она пригласит инквизицию. Да видит Небесная Пара, тогда на наш след нападут уж точно, а потом окажется, что крысоловка просто приехала поглазеть на ярмарку. Так что нет, просто будем осторожнее. — Седая замолчала, разглядывая ручного грызуна, и лишь немного погодя наставительно проговорила: — А сейчас неспешно отталкивай зверя.
Хлоя снова зажмурилась, согнула руку в локте и стала загибать пальцы.
— Один. Два. Три.
И крыса, которую она вела, тоже загибала пальца на поджатой лапке. Лишь на счёт четыре зверёк вздрогнул и засуетился, потеряв разум в бусинках глаз. А Хлоя подняла веки, облегчённо выдохнула и сглотнула.
Ей действительно стало легче.
— Зато по наши смерти никто не будет разбираться, — прошептала она.
Седая встала и поправила плащ.
— Вот выполним, что сказали, и нас примут в гильдию.
— Если не убьют сами, — прошептала Хлоя.
— Не убьют. Иначе тайна станет явью, и нашей покровительнице придётся разбираться со всем советом Магистрата языком клинков и боевой магии. Им это не надо, — улыбнулась седая и повернулась, чтоб уйти, но потом вдруг остановилась и поглядела на ученицу. — Догоняй, — проговорила она и двинулась прочь.
Хлоя встала, но потом опять наклонилась и подобрала хвостатого зверька из травы и сунула его за пазуху.
Лишь после этого пошла за наставницей.
Шли долго. За спиной остался эльфийский лес, и начались поля, отгрызающие себе место у вполне обычных берёзовых рощ. На краю очередной из колков, с края которой ещё был виден Керенборг, но уже незаметно ярмарку, женщины остановились.
В роще валялись старые, облепленные мхами и лишайниками каменные блоки, некогда слагавшие величественные стены и башни. Сами же руины давным-давно поросли, словно зелёным покрывалом, клёнами и берёзами, и сами стали частью леса.
Там было убежище, но и там же виднелся костёр, и возле костра сидела особа в охотничьем костюме. А призраки, охраняющие место от любопытных детей и селян, сами попрятались и растерянно выглядывали из-за стволов берёз.
— Вы долго, — проговорила гостья, встав с места и подойдя ближе.
— Ты кто? — тихо спросила наставница, положив одну руку на рукоять длинного ножа, спрятанного в ножнах за спиной, а вторую — на книгу заклинаний, похожую издали на молитвенник. Если это просто разбойница — боевая магия разорвёт на куски, даже пикнуть не успеет.
Но гостья достала что-то из поясной сумки и протянула, показывая седоволосой.
Это был перстень, принадлежащий главе восточного крыла Магистрата. А стало быть, гостья — доверенная посыльная.
Седая медленно поглядела на ученицу и так же медленно убрала руки от оружия. А Хлоя сунула руку за пазуху и погладила грызуна.
— Что хочет пресветлая госпожа? — взвешивая каждое слово, спросила наставница.
— Госпожа хочет, чтоб вы сделали это, — проговорила гостья и достала ещё один свёрток из тончайшей кожи, и, скорее всего, кожа принадлежала отнюдь не зверю. — Вы должны освободить сущность, заточённую в этой вещи. Для этого найдите какую-нибудь пьянчугу из числа тех батрачек, что приехали на заработки, и которую не хватятся. Надо будет принести жертву. Демоны без жертв желаний не исполняют.
