я, — после всех этих историй тебя вообще решили отпустить?
Он откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на груди — ну точно жест уверенного в себе человека, привыкшего не только к вопросам, но и к допросам.
— Ты и сам знаешь, — спокойно ответил Доу. — Я оправдан. Я знал, что так будет. Моё имя чисто. Их величайший ритуал показал, насколько прозрачны мои намерения.
— Поздравляю.
Он чуть склонил голову.
— Не спорю, грехи прошлого есть. И перед горцами тоже. Но с этим будет время разобраться. Потом.
Я уже не смотрел на него. На эту ходячую нежить, которая, оказывается, вдруг может реабилитироваться в глазах горцев. Мне почему-то от этого факта легче не стало, ни морально, ни физически. Кажется, даже сильно захотелось наплевать на всё и в моём «поздравляю» это явно прослеживалось.
Доу меня точно услышал. Он медленно поднялся со стула, прошёлся по комнате, будто отмеряя шаги, и громко выдохнул, даже не пытаясь скрыть своё разочарование.
— Когда я впервые прибыл сюда вместе с тобой, — начал он, не оборачиваясь, — я увидел трёх героев, готовых дать бой демонам. Решимости и смелости хоть отбавляй.
Он остановился у стены, зачем-то провёл пальцами по полке, затем повернулся ко мне.
— Стоило мне уладить разногласия с бывшими врагами, как всё это куда-то испарилось. Твои товарищи сбежали. А ты… — Он прищурился. — Ты больше не блещешь решительностью и смелостью.
— Я устал, — ответил я. — Мне нужен отдых. И лекарь.
— У горцев отличные лекари, — заметил Доу. Он замолчал, словно что-то прикидывая. — Зачем тебе лекарь? С твоими-то силами…
— А ты много знаешь о моих силах? — перебил я.
— Я видел тебя в бою, — сказал он, и в голосе впервые прозвучала жёсткость.
Доу подошёл ближе, склонился надо мной. Я услышал его тяжёлое дыхание. Казалось, он прекрасно всё видел через свою маску. Хотя, может, существу, пропитанному такой магией, зрение вообще ни к чему.
Его кисть, такая же сухая после преображения, как и он весь сомкнулась на моём правом предплечье. Он не стал обращать внимания на повязку и просто потянул мою покалеченную руку на себя.
Я подскочил, едва не вскрикнув от боли. В голове вспыхнуло острое желание вмазать ему по черепу или ударить ниже пояса, проверить, чувствует ли вообще боль это подобие человека.
Доу отпустил меня сразу, стоило мне выпрямиться. Он всё понял мгновенно. Разочарованно покачал головой и отошёл в сторону.
— Теперь понятно.
— Что тебе понятно, костлявый? — процедил я.
— Ты, наконец, столкнулся с тем, кто сильнее обычных солдат демонического короля, — спокойно сказал он. — Руки нет. Это потому, что нет и кольца. Точнее… — Доу, судя по тону, усмехнулся. — Я знаю, что кольцо просто так не снять. Разве что вместе с рукой. Тебя ещё пожалели. Могли ведь оттяпать и до плеча.
— Какой ты догадливый, — холодно ответил я. — Помалкивай пока. И запомни: тебе здесь не рады. — Я сделал шаг к выходу. — И ещё. Найди себе другое жильё. Желательно за пределами Нагорья.
— То есть ты отказываешься от союза? — уточнил Доу. — Тебе теперь нет дела до вторжения?
— Не отказываюсь, — сказал я не оборачиваясь. — Мне нужно прийти в себя. А до тех пор рядом будут только те, кому я доверяю.
— Вы здесь не хозяева, — бросил он мне в спину. — Как и я.
Доу уселся обратно на стул — нагло, вальяжно закинув ногу на ногу.
— Я никуда не пойду. Мне этот дом по нраву. Можешь попробовать выгнать меня силой, если больше заняться нечем.
— Тогда наслаждайся моим гостеприимством, говнюк, — бросил я через плечо.
Не до конца понимая, откуда во мне столько злобы к Доу, я направился к выходу. Я ему не доверял. И с каждой минутой чувствовал себя всё хуже. Возможно, дело было именно в этом.
— Если интересно, — сказал Доу, когда я уже почти вышел за дверь, — я могу вернуть тебе руку. Или хотя бы поискать достойную замену.
Я замер.
— Горцы, кстати, тоже могут, если я тебе не по нраву, — добавил он как бы между делом. — Я видел, ты правша. Переучиваться трудно, а меч — это точно твоё основное оружие победы. Если ты, конечно, вообще ещё планируешь сражаться с демонами.
Я молча закрыл за собой дверь.
Снаружи уже сгущались сумерки. Странно — мне казалось, что с момента моего прибытия прошло всего несколько минут, а не полдня.
Впрочем, сейчас это волновало меня меньше всего.
* * *
Помню, как бесцеремонно ввалился в дом к Миллу. Скинул верхнюю одежду прямо у порога и, уже в полуобморочном состоянии, показал раны, чем изрядно перепугал всю его семью. С трудом выдавил из себя просьбу держать моё состояние втайне, а потом, кажется, всё-таки отключился. Очнулся я уже только утром и неизвестно какого дня.
Через окно комнаты пробивался слабый свет: то ли утренний, рассветный, то ли вечерние сумерки. Не сразу разобрать. На руке красовалась чистая повязка, такая же на груди. Моё пробуждение сопровождалось надсадным кашлем и остаточной болью во всём теле, но быстрая передышка помогла. В голове постепенно прояснилось.
В комнату зашёл Милл, выглядел он обеспокоенным, кажется, даже боялся подойти ближе к моей кровати.
— Хорошо, что у меня в доме есть кому тебя выходить, — сказал он негромко. — Как ты и просил, все держат рот на замке. Я и жену стараюсь лишний раз из дома не выпускать, пока ты здесь.
Он замялся и сочувствующим взглядом скользнул по моей руке.
— Сожалею о твоей утрате… Может, будут какие-то указания? Или просьбы?
— Точно никто в Нагорье не знает о моём состоянии? — спросил я наконец.
— Ну… — Милл почесал затылок. — Насколько я понимаю, Доу знает. Он приходил вчера, желал тебе выздоровления. Вроде как он не собирается никому рассказывать, что наш единственный защитник… — Милл кашлянул. — Ну, пока не в строю.
— Есть просьба, Милл, — сказал я собравшись. — Сходи к Грифу. Передай, что сегодня, после наступления темноты, я к нему приду в кузницу. Пусть дождётся.
Милл сразу кивнул.
— Сделаю. Ещё что-нибудь?
Глава 15
Довольствоваться малым
По словам Милла я провалялся трое суток, выхаживали меня компрессами да целебными отварами. Это, учитывая, что я в несколько раз сильнее и крепче среднего мужчины даже без всяких усиливающих артефактов.
Как мне казалось, отрубленная кисть и перелом рёбер не настолько страшные травмы для столь крепкого тела, чтобы валять без сознания так долго… Видимо, в том сером порошке демонов был подмешан сильный яд, ослабивший меня до предела.
— И всё это было зря. Сначала вернул, а потом
