ни к чему. Мне нужна была показательная, унизительная расправа над ним. Чтобы отбить охоту у остальных лезть к Селене.
— А ты, значит, не только тупой, так ещё и глухой? И как его милость такому идиоту, как ты, разрешил свой герб на щите носить?
— Ах ты ж дерьмоед!.. — заорал баронский и выхватил меч из ножен. На него тут же накинулись друзья, заблокировав руку с оружием.
— Видит Владыка, я хотел разойтись миром! Но эта пьянь обнажила оружие первой! Я требую дуэли! И пусть Владыка нас рассудит!
Перчатки у меня не было, чтобы бросить в лицо солдату. Но и упоминания Владыки хватило — это уже переносило нашу ссору в плоскость судебного поединка. Отказаться от такого без потери лица баронский не мог. Но, судя по промелькнувшей улыбке на его лице, он и не собирался. Более того, именно этого и добивался.
— Прошу сержанта Ирвина быть моим секундантом! — не теряя инициативы, продолжил я работать на публику. И уже тише добавил для Писаря: — Бегом к Ирвину. Скажи, что Эллади вызвал на дуэль баронского солдата и требует сатисфакции. Вот прямо это слово и скажи, понял?
Писарь лишь кивнул и убежал. А зрители тем временем прибывали, толпа вокруг нас плотнела.
— Думаешь, я суда Божьего боюсь? Да я с радостью, волею Владыки, отправлю тебя в ад! Прошу лейтенанта Бертрана быть моим секундантом!
Заявляет поединок до смерти? Это даже хорошо. Обстановка накалялась, пришли сержант и лейтенант. Ирвин что-то начал говорить лейтенанту, но тот его заткнул, и сержант, уже порядком злой, подошёл ко мне.
— Сатисфакция? Эллади, это слишком мудрёное слово для деревенского дезертира, — чуть ли не выплюнул мне в лицо сержант.
— Для дезертира может и мудрёное. А для меня, нет, — ответил я довольно спокойно.
Мои глаза неотрывно следили за противником, а мозг был занят анализом. Как он двигается, что делает, какие у него преимущества. На перепалку с сержантом у меня не было ни времени, ни желания. Потому что слова заканчиваются там, где начинается сталь.
Ирвин сверкнул глазами, но тональность сменил на насмешливую.
— Так может, мне тебя и «сир» называть?
— Свои шпоры я ещё не заработал. Так что пока не нужно.
— Ты думаешь, я поверю в этот слух, что ты благородный? Тобой же и пущенный слух, между прочим.
— Я никогда не говорил о своём благородном происхождении. А во что вам верить, господин Ирвин, это вам решать.
Сержант посмотрел своим фирменным взглядом мне в глаза, словно пытался прожечь дырку и увидеть, что там у меня в голове на самом деле — мозги или опилки. После чего подозвал Реми и что-то прошептал ему на ухо. Реми, выслушав приказ, убежал.
— Лейтенант настаивает на проведении поединка. Так что он будет. Но если ты проиграешь, «сир» Эллади, я сделаю твою жизнь невыносимой, — в голосе Ирвина не было угрозы. В нём была гарантия.
— Поединок до смерти.
— Формально до смерти. Но если попросишь пощады, никто не будет тебя убивать, — отмахнулся сержант. — Его задача — тебя унизить. Девку твою забрать. Не более. А вот я тебя сгною, ты понял?
— Спасибо за то, что переживаете за меня, господин сержант. Ваша забота трогает.
Ирвин только неопределённо хмыкнул, а мой противник тем временем, переговорив с Бертраном, повернулся ко мне.
— Раз ты кинул вызов, мне выбирать оружие. Я знаю, что у тебя есть Системные навыки. Думал обмануть Владыку, да? Сражаться будем на мечах, без щита. На честной стали! Без всяких навыков! И пусть Владыка нас рассудит!
Ирвин склонился ко мне и тихо прошептал:
— У него есть системный навык «Клинковое оружие (F)» первого уровня. Он это не афиширует, но я по движениям вижу. Надеюсь, ты и правда сын кого-то там и клинком тебя владеть учили.
Нас обступила целая толпа. Наверное, почти весь лагерь, кроме дозорных, был здесь. В толпе сновал Жан, и я видел блеск монет, которые он принимал и что-то записывал в своём блокноте, превращая чужую кровь в бухгалтерию.
— Я, Симон Гизор, ставлю на себя 15 лоренов! — на всю поляну прокричал мой противник и протянул мешочек с серебром тут же подскочившему Жану.
— Я, лейтенант Бертран де Монтаржи, ставлю на победу Симона 15 лоренов! — заявил свою ставку секундант Симона и также протянул монеты Жану. Что ж, пора заявить и свою.
— Я, Эллади Фир, ставлю 15 лоренов на свою победу! — и услышал, как кто-то в толпе прыснул. Будто это была шутка.
Лицо Симона расплылось в довольной улыбке.
— Друзья, это просто прекрасный вечер! Я не только укажу место этому псу из «искупления» и заберу его бабу. Но ещё и подниму деньжат! Прям-таки подарок Владыки! Но не переживайте, девкой я с вами поделюсь! А на деньги этой шавки проставлю выпивку!
Толпа радостно улюлюкала, поддерживая своего героя. Симон достал меч и сделал несколько взмахов, играя на публику. Жан бегал туда-сюда — ставки стали делать активнее.
Внезапно толпа расступилась, и вперёд вышел барон. В кирасе и при оружии. Лицо его милости было каменным, глаза холодными, как зимняя река. Барон остановился на краю круга, окинул меня взглядом, презрительным, тяжёлым, и повернулся к Жану.
— Я, Гильом де Монфор, ставлю 30 лоренов на Симона, — громко объявил барон, и его голос разнёсся по всему лагерю.
Толпа взвыла одобрительно, но в воздухе повисло напряжение. Тридцать лоренов — большая сумма. Цена полуторного меча. Или двух хороших арбалетов. Его милость не просто ставил. Он показывал: я против тебя, пёс из «искупления». И это увидели все. Ставка барона не про деньги. Она — разрешение презирать меня вслух. Право растоптать меня показательно, если получится.
Жан принял монеты с поклоном, но в глазах его мелькнула усмешка. Контрабандист любил, когда ставки растут: кто бы ни выиграл, он возьмёт свой процент. Я же стоял спокойно, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Барон пришёл лично, и это значило, что месть Селене для него гораздо важнее, чем я думал.
Мои мысли прервало возвращение Реми с каким-то свёртком. Ирвин посмотрел на меня, потом на барона и сделал свой ход. И это был ход не за меня, но против барона.
— Я, сержант Ирвин, ставлю 10 лоренов на Эллади! — на мгновение воцарилось молчание, а потом поднялся недовольный галдёж. Но Ирвину было плевать на мнение солдат. — И чтобы всё было честно перед лицом Владыки, я снимаю браслет с Эллади.
Ирвин подошёл ко мне и демонстративно снял артефакт.
— И я специально взял два одинаковых меча в оружейной барона, — сержант кивнул
