и неприкрытой страстью это сделал, что я чуть не расплавилась от удовольствия!
— Простите, Ирина Петровна… Ира… Ирочка… — примерно через минуту придя в себя, прохрипел этот, судя по темпераменту резко пошедший на поправку больной. — Не в силах устоять. Вы мне Богом ниспосланы.
— Не извиняйтесь, — рассмеялась я, чувствуя настоящий фейерверк из прекрасных эмоций. — В конце концов, я первая начала. Так что там про ваш медальон?
— Коварная особа, — разулыбался и Саблин. — Верёвки вьёте.
— И не говорите! Так что теперь у вас есть повод задуматься: нужна ли такая меркантильная жёнушка.
— Нужна, — уже серьёзно ответил он. — Дам вам жетон. Но умоляю, не совершайте глупостей. Будьте осторожны. И… Возьмите меня с собой.
— Последнее исключено, Юрий Александрович.
— Юрий. Для вас теперь просто: Юрий. Вы мне очень близки.
— Что ж, с удовольствием перехожу на имена. А в совместной поездке вынуждена отказать. Вы всё испортите. Поймите, та тварь, на которую охотимся, может считывать людей. Почти всех, кроме меня. Да и видок у вас внушительный. Такой богатырь спугнуть нашу "дичь" может.
— Хорошо.
Саблин покинул меня на несколько минут. Вернувшись, протянул вожделенный жетон.
— Вот… — нехотя произнёс он. — Тихону… денщику своему дал распоряжение навестить казармы. Семён Щукин и Алексей Лапшин вроде уже крепко на ногах стоят. Вечером к вам прибудут, чтобы обсуди…
Договорить Юрий не успел. Сильнейший приступ кашля заставил его согнуться. Я быстро схватила со стола графин с водой, наполнила стакан и сама влила его содержимое в рот заходящегося в кашле больного.
— Простите… — немного отдышавшись, виновато сказал Юрий. — Много говорил. Скоро пройдёт.
— Это вы меня простите, — вздохнула я. — Заставила ваше горло напрягаться. Всё. Ухожу. И до скорой встречи, мой рыцарь.
— До скорой… Да. Я сейчас не лучший собеседник.
Вечером ко мне, как и было обещано ротмистром, прибыли ефрейтор Щукин и жандарм Лапшин. Напоив мужчин чаем с ватрушками, я объяснила им, что нужно делать. Единственное, дату не обозначила. С ней мне поможет определиться Татьяна. К Ведовской и направилась с утра пораньше.
— Всё готово, Таня, — довольно произнесла я. — Необходимо назначить место и время пленения Нуара Вальмонта.
— Сегодня и начнём, если ты уверена. Но посвятить меня в происходящее не хочешь?
— Обязательно. Значит, так… Сначала идём по твоему плану игры. Ты заманиваешь гада на встречу, потом я его глушу. Если всё проходит удачно, то полицейским свистком вызываем подкрепление. Грузим Нуарчика в тюремную карету, управлять которой будут мои люди. Отвозим в Кресты.
— Куда? — не поняла Татьяна.
— Ты не знаешь, что такое Кресты? — удивилась я.
— Знаю. Тюрьма. Но она такого монстра, как Вальмонт, не остановит.
— Понятно… Значит, везём его без тебя.
— Почему?!
— Потому что, Таня, ты сама недавно говорила, что если чего-то не знаешь, значит, тебе это не нужно знать. За тюрьму не беспокойся — оттуда наш подопечный вряд ли сбежит.
— Хорошо… — нехотя согласилась Ведовская. — Сегодня в час ночи у Малых ворот Летнего сада устроит?
— Есть где мне спрятаться?
— Конечно. Густые кусты рядом присутствуют. Хоть и подстрижены, но достаточно высокие, чтобы можно было укрыться за ними. Я сделаю так, чтобы Вальмонт оказался спиной к тебе на расстоянии не более метра.
— Прекрасно, — согласилась я с предложенным вариантом. — Значит, до вечера?
— До ночи, — с вымученной улыбкой поправила меня Таня, явно обуреваемая тревожными мыслями. — Надеюсь, всё у нас получится…
Домой вернулась в хорошем расположении духа. Пока всё идёт по плану! К тому же этот поцелуй до сих пор кружил голову. Сколько раз я целовалась в своей прошлой жизни? До фига и больше. Были дружеские поцелуи, были более жаркие во время кратковременных отношений с парнями, но почти все они стёрлись из моей памяти, как незначительные.
А тут просто током ударило, когда я находилась в объятиях Юрия и прикасалась к его с лёгким привкусом микстуры губам. Мне так хорошо ещё ни разу не было! Чувствовала себя восторженной школьницей, на которую наконец-то обратил внимание самый крутой парень в классе. А этот полный любви, смущения и какой-то неповторимой нежности взгляд Саблина? От него мурашки табуном по спине бегали! И продолжают бегать при одном лишь воспоминании. Да, Ирка… Запала ты конкретно!
Всё настроение испортила Анфиса.
— Ирина Петровна, — за ужином осторожно поинтересовалась она. — Мне кажется, вы что-то задумали.
— С чего ты это взяла? — сделала я лицо “кирпичом”, мысленно чертыхнувшись.
— Так, военные господина Саблина вчерась приходили. Ведь не просто же вы с ними чай пили? Обсуждали опасное дело?
— Ну…
— Ирина Петровна. Ещё вы стали пропадать куда-то. Говорите, что на одно время, а задерживаетесь надолго. И меня это настораживает. Какие могут быть дела, если господин Победоносцев в отъезде, а ротмистр Саблин хворает?
— Уже доложила куда следует? — мрачно спросила я.
— Извините, Ирина Петровна, но это часть моей службы. Вы сами об этом знаете. Просто обязана была. Потому и предупреждаю, чтобы для вас новостью не стало. Поверьте, докладывать мне самой не нравится, только деваться некуда. Да и тревожно мне за вас.
— Да, — вздохнула я. — Не вини себя. Но проблем ты мне подкинула. Ладно! Какие указания насчёт меня дали?
— Находиться неподалёку. А завтра пополудни принести отчёт, — не стала скрывать Анфиса.
— И ночевать сегодня у меня будешь?
— У себя. Но караул рядом с вашей парадной поставят.
— Спасибо. Скажи, у нас чердак запирается?
— Нет, Ирина Петровна. Но зачем он вам?
— Просто так поинтересовалась.
— Поняла, — робко улыбнулась служанка. — К сожалению, о вашем вопросе тоже должна упомянуть. Только это будет завтра в полдень. Вас устраивает?
— Вполне. А почему сразу докладывать не побежишь?
— Потому что о такой хорошей хозяйке и мечтать не смела. Вы, Ирина Петровна, как к человеку, а не скотине ко мне относитесь. Так что: чем могу, всегда помогу, доброту вашу помня. И надеюсь, что не пожалею о своём проступке.
— Спасибо, Анфисочка! — обняла я девушку. — Если будут тебя ругать за молчание — сразу жалуйся мне. В обиду не дам!
35
В начале двенадцатого ночи я потеплее оделась и, прихватив свою дубиночку, поднялась на последний этаж. Анфиса не обманула — дверь на чердак действительно оказалась не заперта. С керосиновой лампой в руке, чертыхаясь и постоянно спотыкаясь о всякий хлам, что жильцам вроде бы не нужен, но и выбросить его было жалко, я прошла практически через весь дом и наконец-то выбралась в другую парадную, находящуюся далеко от моей.
Спустившись на первый этаж, осторожно выглянула. Вроде бы никого… Ан есть! Под единственным тусклым фонарём нашего дворика стоял мужчина, покуривая трубку. При
