— воскликнула Алена Петровна. — Я же для этого и принесла. Забирайте, Сергей. Вам на комиссии это все пригодится. А Вадику и Сереженьке они уже без надобности…
Она тяжко вздохнула. А я от избытка чувств чуть не прослезился:
— С-спасибо вам, — искренне поблагодарил я добрую женщину. — Сам Господь привел меня к вам.
— На днях ведь был день святого Николая, или, как его еще называют, Николая Чудотворца, — улыбнулась она. — Так что это он вас сюда привел. Ладно, вы смотрите, а я спать пойду. Во сколько вас разбудить?
— Да я сам встану, — ответил я, так как не хотел занимать кухню: вдруг ей нужно утром позавтракать.
Договорившись, Алена Петровна отправилась в комнату спать, а я, наскоро приняв душ, открыл чемодан и начал внимательно пересматривать документы.
К своей огромной радости, я действительно обнаружил несколько тетрадей с данными, которые мы с Вадимом собирали для общего проекта. Более того, там хранились разлинованные и склеенные между собой листы, на которых мы когда-то вручную делали статистику. Лет десять-пятнадцать назад примерно. И главное — там были вписки, сделанные моей рукой!
Я вытащил все эти записи и аккуратно сложил их стопочкой на кухонном столе.
Как же меня Алена Петровна выручила!
Будто камень с души свалился.
Не зря Танюха сказала, что меня сам Николай Чудотворец ведет. И Алена Петровна тоже так считает. Может, действительно это его работа?
От перевозбуждения долго ворочался — никак не мог уснуть. Чтобы не тратить время зря, принялся в уме составлять свою речь. Размышлял, как буду доказывать, что именно я являюсь преемником Епиходова, то есть самого себя, и чем аргументирую, что не крал его наследие.
Заодно подготовил ряд вопросов, на которые Кабанович не смог бы ответить.
Плюс пару заготовок — потому что я даже не удивлюсь, если влезут Лысоткин и Михайленко и попытаются меня утопить.
Черт. Нужно бы к Борьке идти не с пустыми руками — коньяка хорошего, к примеру, прихватить, — но времени не было, решил на этот раз не заморачиваться. В следующий раз возмещу сторицей.
Так, в деловых мыслях, незаметно для самого себя я уснул.
Проснулся от звонка будильника. Взглянул на экран мобильника — шесть утра.
Отлично. Судя по шороху из комнаты, Алена Петровна уже давно проснулась и деликатно старалась не разбудить меня.
Я вскочил, собрал раскладное кресло, аккуратно сложил одеяло и простыню, сверху на стопочку пристроил подушку. А сам отправился умываться.
Когда вышел из ванной, постельных принадлежностей уже не было, а Алена Петровна активно хлопотала на кухне.
— Сережа, доброе утро! — с улыбкой воскликнула она. — А я смотрю, вы уже встали. Так я завтрак для вас готовлю. Вы оладушки с вишневым вареньем будете?
— Буду! — воскликнул я.
— Завтрак будет готов минут через двадцать, — слегка смущаясь, сказала она. — Я уже старая стала, все делаю медленно. Это в молодости я как электровеник по дому летала. А сейчас еле-еле.
Она печально усмехнулась.
— Не торопитесь, Алена Петровна, — сказал я. — Я сначала выскочу на улицу, минут двадцать вокруг дома пробегусь.
— Здоровый образ жизни? — понимающе и одобрительно покивала Алена Петровна. — Это правильно. Молодежь нынче такая пошла, что только пиво с бургерами употребляет. А о здоровье и не думает никто.
Она еще что-то там поворчала, но я уже выскочил из квартиры, прихватив куртку.
На улице было тепло — градусов минус десять, — так что я быстренько пробежался в сторону соседнего квартала. Там, на углу, я вчера из окна такси приметил продуктовый супермаркет.
Именно то, что мне нужно.
Я зашел в безлюдный магазин — сонная кассирша вполглаза дремала на кассе. Взял тележку и принялся накидывать туда всего понемногу: пару упаковок замороженной курицы, говяжий суповой набор, замороженную рыбу, тоже пару пачек, в отделе овощей и фруктов взял пакет лимонов и мандаринов, отобрал больших желтых яблок, набросал разной зелени: петрушки, укропа, кинзы и зеленого лука; положил огурцов, помидоров и сладкого перца. Закинул по пакетику редиса и винограда, набрал замороженных ягод. В отделе полуфабрикатов набросал разных колбас. Да, я противник колбасы и мясных полуфабрикатов, при постоянном употреблении они часто ведут ко всяким нехорошим болезням, но к Новому году на столе это традиционно должно быть, да и иногда бутерброд позволить себе можно. Прихватил несколько упаковок слабосоленой семги и форели, баночку красной зернистой икры, пару банок зеленого горошка, шпрот и оливок. Не забыл прихватить четыре упаковки сливочного масла — в хозяйстве всегда пригодится.
В хозяйственном отделе особого разнообразия не было, поэтому я взял пятикилограммовую упаковку стирального порошка, двухлитровую бутыль геля для стирки, средство для мытья посуды и шампунь — две разные бутылки, два геля для душа и большую упаковку хорошего мыла из восьми штук.
Хорошо, что тележка была на колесиках. А вот как я все это переть домой буду — представлял смутно.
Продавщица на кассе с удивлением воззрилась на меня:
— Дешевле было бы в «Ашане» закупить, — словно мимоходом заметила она.
— Знаю, — кивнул я и пояснил: — Это не для себя. В смысле, это нужно прямо сейчас, а у меня времени нет.
И прихватил на кассе штук шесть разных плиток шоколада. Пусть Алена Петровна порадуется.
Когда я вернулся к ней и позвонил в дверь, из квартиры уже вовсю доносился вкусный аромат свежепожаренных оладий и свежесваренного кофе. У меня аж в животе заурчало.
— Это что? — сразу все поняв, нахмурилась она.
— Это вам, — уклончиво ответил я и попытался просочиться мимо Алены Петровны.
— Да вы что! — возмутилась она. — Мне не надо! У меня все есть. Я не возьму!
Угу, как же, все есть. Ночью я ради любопытства тихонько заглянул в холодильник, так там, кроме домашних овощных заготовок, двух банок варенья и кастрюльки с борщом — мышь повесилась.
— Ну и куда я теперь с этими пакетами? — демонстративно-обреченно сказал я и для дополнительной иллюстрации очень печально вздохнул.
— В магазин обратно отнесите! — сказала Алена Петровна, правда, неуверенным тоном.
— Пищевые продукты возврату не подлежат, — покачал головой я.
— Божечки, Сережа! — покачала головой Алена Петровна и тяжко вздохнула. — Сколько вы заплатили? Давайте я вам часть верну, а остальное переведу после двадцать четвертого декабря, когда пенсия будет.
— Еще чего! — покачал головой я. — Алена Петровна, хватит уже
