это случилось, Вигго поразительно мягко обратился к своей жене:
— Как хорошо, что ты открылась мне, жена. Я ценю твою искренность, и обещаю — что сделаю всё, чтобы руки Стреоны больше никогда не дотянулись до тебя.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Элизабет распахнула глаза.
Взор её тут же остановился на лице мужа, в объятиях которого она провела почти всю ночь.
Вигго спал, весь лагерь был погружен в дрему, а она, внезапно пробудившаяся от прилива бодрости, теперь не испытывала никакого желания спать дальше.
И, значит, у неё, Элизабет, появился шанс вдоволь налюбоваться красотой своего мужа.
Муж... Это слово теперь вызывало у неё совсем иное чувство.
Глядя на мужественный профиль Вигго, Элизабет испытывала смесь восхищения, смущения и любопытства. Это было подобно тому, как если бы она украдкой наблюдала за волком, уверенная в том, что тот не тронет её.
Её муж, без сомнения, обладал красотой.
Его хотелось разглядывать, отмечать каждую черточку.
Теперь, когда Вигго спал, он казался чуть моложе. Может, дело было в его расслабленном лице?
Ресницы у Вигго были темными, длинными и чуть завивающимися на концах. Какая ирония судьбы — подарить этому воину такие красивые, почти девичьи ресницы!
А этот нос...
Прямой, чуть резковатый — словно подсказывающий, что и характер его хозяина, тоже, порой, бывает резким.
Впрочем, прошлая ночь доказала другое. Вигго умел быть ласковым, заботливым и вселяющим в сердце доверие.
Да, ему хотелось довериться.
Взор Элизабет, скользнув по кончику носа мужа, упал на его губы.
Странный жар почти сразу стал наполнять живот и грудь девушки. Жар был сладким, мучительно-томительным.
Воспоминания о поцелуях, подаренных этими поистине искушающими, умелыми губами, все сильнее и сильнее распаляли жар — и вот уже даже кончикам пальцев, и тем стало почти нестерпимо горячо.
Элизабет, пытаясь избавиться от этого нового, и потому пугающего ощущения, чуть заерзала.
Она надеялась, что делает это достаточно бесшумно и аккуратно, но совершенно позабыла, с кем связала свою жизнь.
С воином. И даже малейший шорох воспринимался им, как сигнал опасности.
Вигго распахнул глаза и устремил на неё напряженный взгляд. Один короткий миг — и взгляд вновь приобрел привычную яркость.
Но все же, рука его уже обхватила лежащий сбоку меч.
— Прости, я не хотела разбудить тебя, — прошептала Элизабет.
— А что разбудило тебя? — отвечая ей той самой улыбкой, от которой сладко сжалось сердце, произнес Вигго.
— Не знаю, — она повела плечом, и край нательного платья, что был на ней, чуть сполз, обнажая кусочек белоснежной, шелковой кожи, на которой яркими пятнами горел след от пальцев Стреоны.
Сейчас, когда уже близился рассвет, и воздух стал куда светлее, этот уродливый отпечаток мерзкой, чужой души вызывал у Вигго прилив ледяной ярости.
— Наверное, я просто хорошо спала и выспалась, — с робкой улыбкой добавила Элизабет.
— Одевайся, — глядя куда-то вдаль, велел Вигго.
Элизабет, озадаченная такой внезапной переменой настроения мужа, все же, подчинилась ему.
Ухватившись за платье, она стала надевать его. Нырнула с головой, застряла где-то посередине, и почти вовремя вспомнив что надо встать, попыталась сделать это, но почувствовала, как Вигго осадил её и прошипел:
— Не вставай.
— Как же тогда, прикажите мне, надеть платье? — почти возмущенно, пыхтя и пытаясь не задохнуться ворохе такни, ответила Элизабет.
— Я помогу, — Вигго с умением знатока в этом деле, поправил платье на жене и, продолжая глядеть вперед, принялся на ощупь зашнуровывать шнуровку на нем.
— Надо же, как вы ловко справились, — искренне удивилась Элизабет.
Полуобернувшись, она внимательно посмотрела на мужа. Его лицо было сосредоточенным и почти злым.
Да что же с ним?
— Даже интересно, откуда у вас такой опыт, — совершенно невинно озвучила вслух свои мысли Элизабет.
— У меня имелся достаточный опыт в это деле, — на короткий миг глянув на жену, но лишь для того, чтобы убедиться, что та выглядит прилично, ответил Вигго.
— Не понимаю... О чем это вы? — Элизабет начала спешно собирать волосы в косу.
Простая и единственная прическа, которую она была способна делать самой себе.
А потом уж, чуть позже, нянюшка займется её волосами.
— О том, что иногда мне приходилось помогать знатным дамам с раздеванием и одеванием, — продолжая свое наблюдение, ответил Вигго.
Сказал это без тени сожаления или раскаяния.
Элизабет почувствовала, как что-то неприятное, едкое, обожгло ей грудь. Стало так горько!
Сколько же было этих знатных дам у Вигго?
Какими они были? Красивыми? А их цвет волос? Связывали ли их чувства?
От одних только вопросов горечь теперь ощущалась еще сильнее!
— А что вы там выглядываете? Кого-то ждете? — кое-как совладав с собой, уточнила Элизабет.
— Почти. Я слежу за тем, чтобы никто не посмел посмотреть в нашу сторону.
— Это еще почему? Что такого в этом? — нахмурившись, произнесла девушка.
— Я не хочу, чтобы кто-то из моих воинов лишился своих глаз.
— Господи... Откуда такая жестокость! — ошарашенная заявлением мужа, Элизабет устремила на него ничего не понимающий взгляд.
— Это — дисциплина. Она должна быть суровой и поучительной, — Вигго, наконец, пристально глянул на неё, — пусть знают, что если кто-то рискнет посмотреть на тебя — я проучу его.
БЛАГОДАРЮ ВАС ЗА КОММЕНТАРИИ! ВСЕМ МИРА!
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
— Даже не верится, что совсем скоро мы окажемся дома, — глядя вдаль, взволнованно произнесла Элизабет.
Их путешествие подходило к завершению.
Удивительно, но на него в этот раз ушло куда меньше дней, и все потому, что Вигго повел их иной дорогой.
Все эти дни (и ночи) между супругами царили сдержанные отношения. Та чувственная ночь, что случилась в объятиях ручья, больше не повторялась.
Оба осторожничали. Каждый — по своей причине.
Но каждую ночь Элизабет проводила под одним одеялом со своим мужем. И это нравилось ей.
— Любое путешествие рано или поздно заканчивается, — философски заметила Анна.
Она ехала на другой лошади, сбоку от своей госпожи.
Лицо няни выражало спокойствие, а взгляд, как и взгляд её воспитанницы, был устремлен вперед.
День выдался тихий и наполненный какой-то особой магией.
Стояло послеполуденное время.
Зной, что особо остро ощущался некоторое время, пошел на спад, а затем и вовсе исчез, когда со стороны моря подул свежий ветер.
Золотистая дымка, вызванная лучами скатывающегося к горизонту солнца, была повсюду. Кругом синим пламенем горели цветы, и их сладкий аромат кружил голову.
Хотелось жить. Хотелось любить и быть любимой.
Мечтательная улыбка то и дело изгибала губы Элизабет, когда рядом с ней равнялся Вигго, чтобы обменяться незначительными фразами.
Вот и теперь, завидев, как её муж, круто
