из воинов увидел его жену!
И хотя это было маловероятно, почти невозможно, эта мысль окончательно разозлила Вигго.
Он рывком сдвинул занавеси, а потом, удовлетворенный этим нехитрым действием, повернулся к Элизабет и уставился на неё.
Она, поймав его взгляд, вздрогнула.
Лихорадочно перебирая в голове, что могло случиться за такой короткий отрезок времени, Элизабет призадумалась — а не притвориться ли ей спящей?
Однако данная мысль показалась девушке довольно глупой и детской.
Нужно было действовать иначе.
Только как?
Элизабет пока еще не знала ответа на этот вопрос.
Прижав к груди одеяло, она начала медленно садиться. Почти сразу Элизабет почувствовала неприятное жжение меж ног. Не сдержавшись, она поморщилась и, наконец, более-менее удобно устроилась.
Вигго, наблюдавший за каждым движением жены, не оставил без внимания и то, как её лицо на короткий миг исказила гримасам боли.
В ответ его сердце тревожно сжалось. Ему стало не по себе, что причиной это боли являлся он сам. Вигго испытал еще большее тревогу, когда случайная мысль — а не навредил ли он своим напором жене (хотя тот старался быть нежным) обожгла его разум.
Наверное, ему стоило бы сказать Элизабет что-то успокаивающее, ласковое. Но как нарочно — Вигго словно позабыл все нужные слова!
Так и стоял он — разглядывая Элизабет.
Онемевший чурбан — именно таким Вигго чувствовал себя сейчас.
Элизабет молчала — она не спешила нарушить воцарившуюся тишину по разным причинам, одна из которых была то, что молодая жена опасалась случайным словом еще больше разозлить мужа.
Вид у него был действительно пугающим.
Тяжелый взгляд, поджатые губы, да еще эта давящая поза — скрещенные на груди руки и широко расставленные ноги.
Элизабет чувствовала себя провинившейся девчонкой.
Сложность заключалась в том, что она не понимала где именно совершила ошибку.
Неизвестно как долго бы продолжалась это молчаливое разглядывание друг друга, если бы не стук в дверь и голос слуги, сообщивший, что тот принес ужин для господ.
Вигго в три шага оказавшись у двери, открыл её и молча забрал у слуги широкий поднос, щедро заставленный различными блюдами.
С треском закрыв дверь, Вигго прошел до кровати и, не найдя ничего более подходящего куда можно было бы поставить поднос с едой, поставил его прямо на неё, а сам разместился сбоку.
— Идем есть, — куда более грубо, чем он хотел этого, произнес Вигго.
Элизабет, разумеется, уловила неприятные нотки в его голосе. Тело в унисон с душой, отреагировало на эту грубость мелкой дрожью.
Силясь совладать с этими чувствами, Элизабет несколько раз вдохнула, но Вигго, расценив это по-своему, с усмешкой произнес:
— Может, тебя покормить?
Элизабет сглотнула и выразительно посмотрела на мужа.
Тот, чуть склонившись над подносом, разглядывал его содержимое. В этот миг Элизабет заметила улыбку, мелькнувшую на губах мужа — голодный оскал хищника, который все еще был чем-то недоволен.
Скажи она ему что-то резкое, то наверняка еще больше разозлит его.
Тут нужно было действовать иначе.
И хотя Элизабет не имела опыта обольщения, игры с противоположным полом и прочей хитрости, все же, у нее нашлось то, что подсказало ей как действовать.
Её нежная, чувственная женственность вовремя напомнила о себе.
— Как хорошо, что вы спросили, — невероятно очаровательно улыбнулась Элизабет, и в голосе её слышалось облегчение и радость, — я так утомилась, что у меня нет сил встать. Вигго, я буду рада, если вы накормите меня сами.
Вигго, вскинув голову, устремил взор на жену.
На него глядела синеокая прелестница.
Совершенная в своей красоте и нежности.
Ожидающая его помощи, нуждающаяся в нем.
Ранимая и такая желанная!
Теплая улыбка поплыла по мужскому лицу. Вигго, прихватив поднос, сел рядом с женой и вновь окинул её взглядом — теперь тот тоже стал теплым и ласковым.
— Я думаю теперь, когда мы наедине, тебе стоит обращаться ко мне на «ты», — осторожно касаясь лица Элизабет, протянул Вигго.
— Мне будет приятно, — добавил он, нежно целуя её в висок.
ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ
Неделю спустя
— Госпожа! Господин велел сломать старый камин в большом зале! — голос служанки, Джилл, смешав в себе непонимание и страх, застал Элизабет в тот самый момент, когда она уже заканчивала вести подсчет.
Сделав запись, молодая госпожа отложила перо в сторону и подняла глаза на служанку.
Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что та едва сдерживает свое волнение.
И может даже, возмущение.
— И? — Элизабет, желая приободрить её, мягко улыбнулась.
— Что? — служанка часто-часто заморгала и выпучила и без того большие глаза.
— Это господин велел тебе сообщить мне об этом?
— Нет, но я подумала, я и Мэл тоже, что вы должны знать об этом, — служанка переплела покрасневшие от усердной работы пальцы, — вы же — наша госпожа. А этот камин — семейная реликвия! Сколько лет он служил!
Элизабет не нужно было напоминать об этом.
Она прекрасно знала историю этого камина, построенного в тот год, когда был возведен замок.
Молодая госпожа медленно втянула в себя воздух, а потом сдержанно произнесла:
— Я помню об этом, и ни на мгновения не забывала о том, что я являюсь вашей госпожой. Так же как я не забывала, что Вигго — мой муж и ваш господин. И, значит, его решение не нуждается в моем одобрении.
Элизабет выразительно посмотрела на Джилл, и до той, наконец, дошел весь посыл, заключенный в словах, взгляде и голосе госпожи.
Смутившись, служанка виновато посмотрела на Элизабет.
— Простите, госпожа, я делала это из лучших побуждений, — пробормотала Джилл.
Сердце Элизабет дрогнуло от благодарности к ней:
— Я понимаю и верю, что ты руководствовалась добрыми намерениями. Я благодарна тебе за это. Но, пожалуйста, впредь, пусть не это более не повторяется. Решения моего мужа не обсуждаются.
— Да, госпожа, — смесь из облегчения и смущения пробежалось по пухлому лицу девушки, щеки покрылись красными пятнами.
Элизабет стало жаль её.
В конце концов, служанка наверняка хотела сделать как лучше. Желая поскорее избавить ту от неприятных чувств, Элизабет сделала попытку переключить её внимание на нечто более приятное.
— А что там с ярмаркой, Джилл? Подготовка, надеюсь, идет полным ходом?
Лицо Джилл тотчас просияло:
— Ох, госпожа! Как же здорово вы придумали устроить ярмарку! Вы и господин! Все готовится, весть о ней разнесли во все соседние деревни! Представляю, как будет весело! Лишь бы только погода не подвела…
— Даст Бог, погода будет солнечной, — всей душой веря, что будет так, мечтательно улыбнулась Элизабет.
Служанка, попрощавшись, скрылась за дверью, а молодая госпожа устремила задумчивый взгляд в
