обернулся и спросил, немного удивленно, словно услышал от меня то, чего не ожидал.
– Вот так просто? Превратишь в камень людей? Просто потому что они стали жертвами проклятья?
Я осеклась. Ведь он был прав.
Замотала головой.
– То-то же, – поучительно произнес Вихрь. – Да и не поможет это, у этой поляны – нет обратной силы. Кто нарушит правило – станет грибочком. Так же как и Горыныч, когда ты его в статую превратишь.
Мне показалось, или в его голове прозвучала какая-то укоризненная нота.
Впрочем, подумать об этом я решила позже, потому что конь Финиста уже ступил на проклятую полянку.
По непонятной причине здесь было светлее, чем в остальном лесу и намного теплее.
Полянка, поросшая зеленоватым мхом, светилась сама по себе голубоватым маревом.
Зеленый туман плыл между кочек, стелился над журчащим ручьем, и огибал кривые шляпки сотен, а может и тысяч грибов.
Клубочек радостно гарцевал между ними, спеша вперед, а я в ужасе осматривалась вокруг.
Будто исследовала жуткий склеп.
Грибы шевелились, потягивались будто от долгого сна. Приподнимали шляпки, оттуда выглядывали любопытные глаза.
– Куда путь держите? – спросил один из мухоморов.
И мы сцепили, как можно крепче, зубы.
– Надо же какие, несговорчивые, – пробурчал гриб. – Эй, братцы. Вы только посмотрите на этих наряженных снобов. В золоте, серебре! Даже разговаривать не хотят.
– Поди царских кровей, – подхватил другой гриб.
– Ну, вот еще. Разве будут цари без свиты путешествовать. Да и гляди, девчонка с ними. Одна. Раньше в наши времена так не ездили.
– А что ж ей еще делать то. Ты посмотри, страхолюдина какая. Поди прибилась к добрым молодцам, а то часики небось тикают. Что ей еще делать?
– Твоя правда, – согласились другие грибы. – Эй, путница. Мы можем решить твою проблему одиночества. Спускайся с лошади, выпей водички студеной… С нами останешься, сестрицей нам будешь. У нас все грибы равны! Нет страшных и червивых.
Меня аж передернуло от такого предложения.
Будь возможность стоило бы ответить, но я держалась. Еще крепче сцепив зубы.
Тогда грибы переключились на новую жертву.
– А этот хиленький какой-то. На царя не похож, морда тощая, и кошель худой.
Я вначале решила, что грибы избрали жерство Вихря, но ошиблась.
Следующий чуть вперед Елисей, как-то неуверенно заерзал по седлу.
Заметили это и грибы.
– Обман, мы чуем обман. Камзол-то не золотом расшит, и камни поддельные. Ох, обманщик! Притворяется не тем за кого себя выдает!
Елисей уже набирал воздух, когда на помощь ему едва подоспел Иван. Одернул за рукав, заставляя друга одуматься.
Туман сгущался.
Грибы становились все назойливее, а методы уговоров все противнее.
– А этого мы узнали! – неожиданно воскликнули боровики под березкой. – Это же Финист. Братец наш! Аль забыл ты про нас, ясный сокол!
От неожиданности воин вздрогнул, принимаясь всматриваться в туман поляны.
– Это же мы, друзья твои полковые. Воробей Семь Полей, Камыш, да Иртыш. Сколько каши с тобой из одного котла съели, да подвигов ратных сотворили.
По лицу Финиста прошла бледная волна. Похоже он и в самом деле узнавал людей, о которых говорили боровики.
Я замотала руками в воздухе, всячески отвлекая Сокола от этих разговоров.
Не хватало еще его потерять.
Боровики же нащупав истинную слабину продолжали.
– А как там Марьюшка? Уже нашла тебя? Похоже нет, раз ты на полянке этой.
– Нигде тебе спасения не будет от нее, – вторил другой гриб.
– Как же негде. Здесь его спасение. Оставайся с нами, Финист. Ни опасностей, ни забот, ни Марьюшки…
Ясный сокол вцепился в поводья, да стеганул своего коня, чтобы ехал быстрее.
Поляна грибов казалась бесконечной.
Нам сулили богатсва, проклинали, запугивали, пытались смешить, страшить – но мы держались.
У меня уже начинала болеть челюсть и губы от напряжения, когда впереди поляны вновь замаячила тьма леса.
Никогда бы не подумала, что могу так сильно радоваться тьме, которая сейчас казалось спасительной.
К моему огромному удивлению, не приставали грибы только к Вихрю и Гельмуту.
Про себя я решила, что возможно это из-за того, что немецкого грибы не знали, а вот к Вихрю уже привыкли. Он наверняка часто ходил по полянке, и местная хтонь настолько привыкла к нему, что даже не пыталась заманить в свои сети.
Мы б и вышли спокойно с поляны, если бы не два самый крайних гриба, росших в сторонке так неприметно, что я даже не сразу их увидела. Лишь только миновав, расслабилась и вышла во тьму леса одной из первых.
В этот момент позади раздалось:
– Не жрать! Выплевывать! Русский конь – фу! фу! Нихт!
Сердце рухнуло в пятки, я обернулась и с ужасом увидела, как конь Гельмута пьет из ручья на полянке, да закусывает мхом.
Словно в ответ на слова немца, вся поляна пришла в движение будто болото оказалось перед ним.
Ноги коня увязли в земле, поглощаемые поляной. Словно муха в паутине он застрял, беспомощно всхрапывая, и пытаясь выбраться.
Я спрыгнула со своей лошади, и бросилась на помощь Гельмуту.
Нужно было ему помочь, пока его вместе с конем не затянуло в трясину проклятого места.
Со мной на помощь ломанулся и Финист.
– Стоять! – Путь нам перерезал Вихрь. – Вы ему уже не поможете. Он заговорил на поляне грибов! Проклятье уже начало действовать, сунетесь и сами сгините!
– Но он же не виноват! – я рвалась туда, пока меня крепко держал Вихрь. – Он же не говорил с грибами. Не ел, не пил. Он же Конь!
– У поляны свое понимание, кому он, что сказал. Может коню, а может и грибам. Полезешь к нему, он и тебя утянет на дно.
На моих глазах невольно навернулись слезы.
Почему-то я ощущала себя виноватой в том, что Гельмут, которого я толком даже не знала, сейчас абсолютно молча уходил в землю.
Он уже понял, какую совершил ошибку, и что кричать бесполезно.
Его конь уже исчез под землей, и на месте где мелькнула макушка уже прорезалась грибная шляпка.
Гельмут же еще сопротивлялся.
– А если бросить веревку? – взмолилась я. – Почему не пытаться его вытащить. Финист, Иван, Енисей…. ну сделайте же что-нибудь.
Но эти трое стояли. Солидарно соглашаясь с Вихрем в его правоте.
От бешенства змеи на моей голове зашевелились.
Я увидела взгляд полный мольбы в глазах Гельмута.
– Я не хотеть стать грибом.
