успеваю хотя бы попытаться помочь.
Проклятье.
— Бейте в землю! — реву я, вонзая и выхватывая свой меч на ходу, но уже слишком поздно. У немногих здесь есть оружие. Они слепо верили в звездный свет. Они думали, что он защитит их навсегда.
Крики. Повсюду сплошные крики.
Мы несемся изо всех сил, и я пытаюсь затянуть как можно больше людей в круг света, но их утаскивают одного за другим. Нам нужно выбраться на возвышенность. По крайней мере, там не придется бояться нападения снизу.
Дафна думает о том же.
— К скалам! — кричит она.
В следующий миг её руку вырывают из моей. Какой-то бессмертный вцепился в неё, пытаясь спастись от атаки. Я замираю и оборачиваюсь, занося меч.
Кровь брызжет мне в лицо: Дафну разрывают пополам зубы, острые, как ножи.
— Нет!
Рев заполняет мои уши. Заполняет весь лес.
Я в ужасе пячусь и налетаю на чье-то мощное тело.
Рейкер.
Он отбивается от них, одного за другим. В нескольких футах, за пределами сияющего ореола, появляется демон, и меч Рейкера вспыхивает, рассекая тварь надвое. Но их слишком много.
Они повсюду.
Сотни. Словно их кто-то призвал.
И если демоны не могут пробиться сквозь наш свет… то бессмертные — могут. Окровавленная и доведенная до отчаяния женщина, которая угощала меня едой, бросается на меня, целясь в горло, пытаясь сорвать ожерелье.
Я падаю навзничь. Голова с треском ударяется о корень.
Бессмертная вцепляется в меня, тянется к сферам.
— Я могу… я могу помочь тебе! — кричу я, понимая, что места в круге света хватит еще на пару человек. Думаю о том, можно ли разорвать ожерелье, чтобы светом воспользовались другие. Пытаюсь не дать ей задушить меня.
Но она будто не слышит или ей всё равно. Да и желающих слишком много, чтобы все поместились. Я слышу, как остальные бросаются к яркому сиянию.
Острые ногти женщины царапают мне щеку, кровь течет по лицу.
— Пожалуйста, остановись, — прошу я, не желая причинять ей вред.
Она не слушает. Она снова тянется ко мне, и я отталкиваю её, пока её ноги не оказываются за пределами света.
Её тут же утягивает в землю. Душераздирающий крик вырывается из её груди; ей удается ухватиться за корень, удерживая себя на поверхности. Я не могу просто сидеть и смотреть. Я бросаюсь вперед, пытаясь вытащить её, но сильные руки обхватывают меня поперек талии, поднимая в воздух. Я брыкаюсь, пока меня уносят прочь. Рейкер. Он бесцеремонно перекидывает меня через плечо.
— Отпусти меня! — кричу я, глядя через его плечо, как женщина исчезает под землей в фонтане крови.
Рейкер не отпускает. Он бежит к подножию утеса.
— Лезь! — рычит он, разворачивая меня в воздухе и с грубой силой швыряя на скалы. С заложившими ушами и пульсирующей головой я цепляюсь за камень и карабкаюсь до ближайшего выступа — выступающей плиты, где едва хватает места, чтобы стоять. Я собираюсь помочь остальным. Показать им путь. Но когда я оборачиваюсь, Рейкер уже там, пригвождая меня к скале.
Крики пронзают ночь.
— Нам нужно… мы должны помочь им, — говорю я, дрожа от холода его доспехов.
Рейкер молчит.
— Они умрут! — выкрикиваю я, пытаясь перекрыть мольбы о помощи.
Он не двигает ни единым мускулом.
— Ладно. Оставайся. Я иду сама.
Я пытаюсь оттолкнуть его, но он не шевелится. Он тверд, как камень у меня за спиной. Он прижимает меня к скале, закрывая своим телом — не ради защиты… а чтобы запереть меня в клетке. Я не могу шевельнуться, пока не сдвинется он.
Их голоса становятся всё более отчаянными. Их мольбы. Мой разум возвращается в те времена, когда я была беспомощна. Эти крики проходят сквозь меня, как ножи.
— Пожалуйста, — шепчу я, и мой голос ломается на этом слове. Слезы стекают по лицу, скользя по его броне. Я не могу стоять здесь и бездействовать. Я не могу жить, когда все остальные гибнут. Я не могу.
Только не снова.
Он не произносит ни слова. Он не сдвигается ни на дюйм. Ни когда я толкаю его. Ни когда скребу ногтями. Ни когда умоляю. Он просто стоит, прижавшись ко мне, его тело — непоколебимая, всепоглощающая преграда, пока крики становятся всё громче. А затем, когда они затихают.
— Сволочь, — произношу я, и мой голос дрожит от рыданий. — Демон. Ты… бессердечное, безжалостное чудовище.
Часами я называю его всеми именами, которые знаю. Я проклинаю его снова и снова.
Но кажется, его броня бесконечна и повсюду: на сердце, на чувствах — потому что его тело не шевелится ни на йоту. Он непоколебим. Он не двигается, даже когда я впиваюсь ногтями в кожу на его шее, даже когда я умоляю.
Лишь когда встает солнце и все следы демонов исчезают, он шевелится. Он отталкивается от скалы и спрыгивает на землю. Я приземляюсь перед ним, ноги подкашиваются от изнеможения.
Лес превратился в бойню. Куски кожи свисают с деревьев. Кровь забрызгала землю. Я падаю на колени, и меня выворачивает.
Когда я наконец снова поднимаю взгляд, он просто смотрит на меня; капюшон и маска скрывают всё. Но я представляю, что если бы я могла видеть его лицо, оно было бы таким же гладким и бесстрастным, как утес, за который мы только что цеплялись, спасая свои жизни.
Я поднимаюсь на ноги и, пошатываясь, иду к нему. Я тычу пальцем ему в грудь и произношу каждой обожженной частицей своей души:
— Я ненавижу тебя, Харлан Рейкер.
Он лишь мгновение смотрит на меня сверху вниз. Его взгляд опускается на палец, всё еще упирающийся в центр его груди, а затем снова возвращается к моим глазам.
— Хорошо, — наконец говорит он.
Затем он разворачивается и идет обратно к тропе.
Но я, черт возьми, еще не закончила.
Я правда не знаю, о чем думаю. Может быть, я просто хочу оставить хоть царапину на этих безупречных доспехах, может быть, я просто хочу показать ему, что он так же уязвим, как и все мы.
Ослепленная слезами и яростью, я выхватываю клинок так быстро, как он меня учил, и заношу его для удара в спину.
Или я бы это сделала.
Если бы он не обнажил свой меч еще быстрее. Клинок вылетает из его пальцев в воздух — и оказывается перехвачен за спиной, идеально блокируя мой удар, в то время как сам Рейкер всё еще стоит ко мне спиной. В ту же секунду он снова убирает его в ножны.
Черт.
Он разворачивается в мгновение ока и оказывается
