еле слышный стон сорвался с губ.
– Громче. – Новое проникновение, и судорога прошлась по моим ногам.
– Крог̕ хаун, – выдохнула яснее.
– Еще!
Его пальцы сжали мой сосок – и меня насквозь пробило десятком молний.
– Крог̕ хаун!!! – закричала я, всхлипывая.
В ответ он зарычал. Его движения стали звериными. Слишком мощными, слишком глубокими. Он проникал каждый раз до самого дна, раз за разом вызывая сладкие судороги в моем теле, пока моя плоть не стала сжиматься, пульсировать, а мой голос сорвался на высокий крик, обрываясь где-то в вышине, среди макушек деревьев. Я захлебывалась в собственном оргазме, превратившись в яркую, пульсирующую точку. Взрыв прошелся от живота до самого кончика пальцев, все тело заломило в судорогах блаженства, а в голове возник белый шум.
Орк почувствовал, как я сжалась, словно обхватывая его тисками, – и потерял контроль. Он вбился в меня еще раз и утробно зарычал, когда его бедра задрожали, заполняя меня семенем. Это была его победа, которой он по-настоящему упивался.
Чувство эйфории постепенно отступало, и я стала чувствовать вес орка. Шевельнулась. Крог̕ хаун тут же повернулся на бок, позволяя мне свободно вздохнуть. Но его рука тут же сгребла меня, прижимая к себе. Хотя, даже если бы он встал и ушел, у меня бы не было сил сейчас подняться и бежать прочь. Я была побеждена.
Я притихла рядом, глядя вверх, в темноту, слушая ночные звуки леса, ощущая прилипшие к разгоряченной коже листья. Внизу еще тлело пульсирующее чувство – остатки сотрясшего меня оргазма. Но там, за ним, в глубине меня я уже различала пустоту. Зато больше не было и страха. Только безразличие и чувство вины. Я предала Драх’эна. Оказалась слабой. Любая орчиха на моем месте выбрала бы смерть, но не отдалась врагу. А я растаяла в его объятиях.
– Затихла… Жалеешь? – произнес Крог̕ хаун, и я вздрогнула. – Я дал тебе выбор. Ты его сделала. Пути назад нет, девочка. Теперь ты моя.
Я не ответила, продолжая безразлично смотреть в темноту. Да, выбор был. И я предала не только Драх’эна, но и себя.
Отдохнув, орк поднялся, а затем легко взял меня на руки.
– Мы не звери, чтобы спать в лесу. Я отнесу тебя домой.
Глава 12
Утро встретило нас новым переполохом в поселении. Я проснулась, чувствуя боль во всех мышцах, израненные побегом босые ноги саднили, хотела приподняться, но тяжелая рука орка прижала меня к себе.
Воспоминания о том, что произошло в лесу, окатили меня душной волной стыда. Я предала Драх’эна. Теперь пути назад нет…
Чья-то тень замерла у входа в шатер:
– Предводитель! К воротам пришел Драх’эн, он зовет тебя!
Крог̕ хаун тут же проснулся, бодро поднялся и, лишь наскоро умывшись, вышел из шатра. Он не произнес мне ни слова, и теперь я не знала, что делать. Имею ли я право выйти? Мне хотелось увидеть Драх’эна, узнать, почему он так долго не приходил, но в то же время мне было бы стыдно посмотреть ему в глаза.
Пометавшись в сомнениях, я все же решила пробраться к воротам. Я выхватила из сундука Крог̕ хауна какую-то шкуру и поспешила наружу.
Найдя небольшую щель в частоколе, я с замиранием увидела мощную фигуру Драх’эна – он был в начищенных доспехах, с боевым топором, а за ним шестеро воинов. Всего шестеро. Значит, он пришел на смерть.
– Я уж думал, ты не придешь. Твоя пташка тебе надоела? – Крог̕ хаун уверенно вышел вперед. Это была его территория, его сила.
– В моем доме была смута. Орчихи подняли восстание, а воины не могли пойти против воли своих жен, матерей и сестер. Этот пройдоха шаман никак не успокоится и продолжает плести интриги, даже находясь за пределами племени. Но я пришел к тебе за честным боем. Зачем проливать кровь орков – ее и без того осталось мало. Давай сразимся и раз и навсегда решим наши разногласия.
– Ты знаешь, чего я хочу. Наши племена должны объединиться. Сегодня я поставлю тебя на колени, но перед последним ударом дам тебе выбор между жизнью и смертью.
– Не спеши праздновать победу. Если выиграю я, ты оставишь мое племя в покое и вернешь мне Ай̕’лу. А я помилую тебя.
– Певчая теперь моя. Она разделила со мной ложе.
На лице Драх’эна выступил оскал, а все мышцы напряглись, словно перед прыжком.
– Ты взял ее силой, подлый орк! Ай̕’ла – дар духов, она принадлежит мне! – прорычал он.
– Сегодня она стонала мое имя. Принуждения не было. А духи оберегают оба племени. Певчая не принадлежит тебе.
– В таком случае пусть она сама решает, с кем хочет быть. Пусть скажет свое слово. Если она не пленница в твоем племени, то приведи ее.
– Она свободна. Если бы хотела – сама пришла бы. Кажется, она просто не хочет тебя видеть.
– Лжец! – Драх’эн зарычал, играя топором. Он был готов броситься на Крог̕ хауна.
Второй вождь тоже перехватил поудобнее свое оружие – он был доволен тем, что вызвал ярость в своем сопернике. Ярость и ревность застилают разум, мешают в схватке.
Два вождя сделали шаг навстречу друг другу и стали кружить. В их глазах разгоралась жажда крови. Я смотрела, замерев от ужаса. Мне было страшно и стыдно, и все же, я не могла допустить напрасной гибели. Не из-за меня.
– Стойте! – я выскочила из своего укрытия, скидывая шкуру. – Не надо! Я не стою твоей крови, Драх’эн!
Орки застыли. Драх’эн посмотрел на меня, внимательно изучая мою фигуру и лицо.
– Это ты называешь «без принуждения»? Да на ней живого места нет! – зарычал он и бросился в атаку.
Раздался оглушительный лязг стали, орки зарычали друг на друга, наотмашь замахиваясь боевыми топорами, нападая и кружа. Я закричала, боясь, что вот-вот кто-нибудь погибнет.
– Хватит! Не надо! Стойте! – бросилась вперед, не боясь попасть под оружие, лишь бы остановить дерущихся.
Но они не слышали и не замечали меня. Металл встречался с металлом с звонким пением. Крог̕ хаун был холоден, точен, словно хищник. А Драх’эн – полон ярости и боли, в каждом его ударе пульсировала ревность, застилающая разум.
– Ты изнасиловал ее, шкуромет! – крикнул он, толкая плечом Крог̕ хауна и занося топор над головой. – Воспользовался, как трофеем!
– Но ей понравилось! Видишь, она даже просит тебя уйти!
