разбудила. И я изо всех сил удерживал его, потому что понимал — одна вспышка, один удар сейчас, и всё, чего мы добились за этот день, всё её маленькое счастье, рассыплется в прах.
Но, космос свидетель, удерживать зверя становилось всё тяжелее!..
Глава 81
Юлия
Весь путь до дома прошел в напряженной тишине. Ильхом злился, но не на меня, а на ситуацию. Я же пребывала в шоке от наглости тех кхарцев, которые посмели предложить мне «нажаловаться» на своего супруга за грубость. Знали бы они сколько я добивалась от Гросса такой «грубости», молчали бы! И дело вовсе не в том, что я извращенка и хочу, чтобы со мной муж был агрессивным. Просто я хочу рядом с собой личность, пусть даже с агрессией, гневом, порой криками и жестким противостоянием, но это будет… честно, искренне. А вот кхарское поклонение-раболепие мне совсем не по душе. Но об этом знает только Ильхом и даже несмотря на давление системы, он старается найти свою мужскую сущность.
Как только мы пересекли защитный контур дома, Иль совершил посадку и заглушил двигатели. Я наконец-то повернулась и взглянула на него.
— Я не собираюсь жаловаться, — сказала мужу, внешний вид которого оставался таким же напряженным.
— Знаю, — хмыкнул он невесело и растрепал волосы ладонью. Он откинулся на спинку сидения, потом глубоко выдохнул. — Как ты себя чувствуешь?
— Паршиво, — призналась. — Не из-за энергообмена, хотя чувствую слабость и сонливость, но не критично. А…
— Из-за ситуации, я понял, — кивнул Гросс. — Прости, я не мог сдержаться. Ты… Космос, ты вечно находишь приключения на свою упругую задницу, Юля!
В его голосе прорвалось отчаяние, бессилие и что-то ещё — что-то дикое и опасное. И в ответ на это «что-то» во мне, глубоко внизу живота, зародилось знакомое, извращённое возбуждение.
— Злишься на меня? Потому что я не кхарка? — спрашивала с осторожностью. — Хочешь, чтобы я сидела дома и украшала себя тоннами золота? Выпрашивала кучу кредитов на… Я даже не знаю на что! И выбрала себя много-много могущественных и богатых мужей?
И сразу же почувствовала крепкий захват, а потом Иль варварски перетащил меня на себя. Я завизжала, но не от страха. Уперлась руками в грудь Гросса и специально поёрзала на вздыбленном паху мужа. Странно, как легко и быстро его кресло отъехало назад, приняв почти горизонтальное положение.
— А может мне делать так?.. — я наигранно поднесла ладонь ко лбу, закатила глаза и простонала «ооох!», нелепо парадируя ту кхарку на площади.
— Не смей, моя космическая, — его голос прозвучал низко, хрипло, почти как рык. Руки впились в мои бока так, что стало больно. — Не смей!
— А то что? — уже серьёзно прошептала я, моё дыхание участилось. Весь день, вся эта ханжеская тишина, вся эта ложь давила на меня, и сейчас мне нужно было только одно — стереть этот день! — Иль, я так хочу…
— Что хочешь? — Ильхом понял мой настрой и в его глазах читалось то же желание, что и у меня — стереть все воспоминания от сегодняшних неурядиц и заменить их на более… яркие.
— Тебя. Я хочу тебя, — прошептала ему в губы, и сама поцеловала.
И никакой нежности и трепета. Это было голодно, почти отчаянно. Я впилась в его губы, кусая, заставляя его открыть рот, и тут же нашла его язык своим. Иль ответил мгновенно — не кхарской сдержанностью, а той самой яростью, которая сводила меня с ума. Его руки, большие и шершавые, поползли по моим бёдрам, под подол платья. Пальцы впились в голую кожу так крепко, что я знала — завтра будут синяки. Мне было плевать.
Раздался тихий, отчётливый треск. Кружевные трусики не выдержали, и пальцы Гросса, грубые и уверенные, вторглись туда, где я уже была мокрой насквозь. Он не стал искать, не стал церемониться. Большой палец раздвинул мои губы, нащупал напряжённый, пульсирующий бугорок клитора и прижал.
— А-а-ах! — мой стон растворился в нашем поцелуе. Всё тело вздрогнуло, когда Ильхом начал массировать пальцами — сначала медленно, потом быстрее и жестче.
Сама же нащупала край его футболки и потянула, намекая, что мужу тоже нужно снять хотя бы верх.
— Хочу чувствовать тебя, — простонала в губы. — Сними…
Гросс оторвался, убрал свою мокрую от моей смазки руку и в одно движение, почти яростно, стянул футболку через голову и швырнул её куда-то в темноту салона. В полумраке, подсвеченном лишь панелями приборов, его тело казалось нереальным. Поджарый, рельефный торс, каждый мускул напряжён. И феерии… Космос, эти феерии! Они горели на его груди, плечах, руках не просто ярко — они пылали неоново-синим светом, отбрасывая причудливые тени на его лицо, делая его похожим на фантастического демона.
Я чуть сдвинулась, пробежала кончиками пальцев от пупка к поясу брюк и потянула вниз. Ждать больше не было сил! Освободила уже полностью возбуждённый член мужа. Обхватила его ладонью, почувствовала, как он дёрнулся в ответ. Сделала несколько уверенных движений вверх-вниз, с лёгким нажимом у основания, и услышала его низкий, сдавленный стон.
— Так и будешь сидеть? — провоцировала Ильхома, сжимая член крепче. Я видела, как его взгляд потемнел, как участилось дыхание. Мой зверь вот-вот готов сорваться с цепей.
— Звезды! — простонал Гросс и потом началось безумие.
— Да! — выкрикнула, когда Иль подтянул меня за талию к себе, приподнял и одним точным движением вошел. — Ооо…
— Сегодня ты только моя, — прорычал супруг и начал вколачиваться в меня с невероятной силой.
Я хотела обнять его, но мои руки были перехвачены и грубо заведены за спину. Одной рукой Гросс удерживал мои запястья, а второй одним точным движение он порвал лиф моего платья, оголяя грудь.
— Вот так, да… — шептал муж, сбивая дыхание. Он трахал меня как одержимый. Я стонала, срывалась на крик, чувствуя как Иль прикусывает мои соски, как оставляет следы засосов на груди, как жёстко держит руки за спиной. Его член таранил меня, а мужчина, казалось, находился на грани безумия.
— Моя, — повторял с каждым толчком Иль, и в ответ я могла только кричать. Кричать его имя, кричать «да», кричать что-то бессвязное, когда волна оргазма накрыла меня внезапно, сокрушительно. Всё внутри сжалось вокруг него, выжимая, требуя, и он, сдавленно застонав, ответил мне горячим, пульсирующим потоком глубоко внутри.
Иль отпустил мои запястья, и я рухнула на него, вся дрожащая и мокрая. Он молча гладил мою спину, мои растрёпанные волосы, его дыхание постепенно выравнивалось.
— Люблю, — прошептал Ильхом наконец, губы коснулись моего виска. — Безумно тебя люблю и боюсь потерять. Прости за
