сегодня… Я должен был всё предусмотреть. Не дать тебе упасть, не…
— Заткнись, — буркнула я в его шею. — Это я оступилась сама!
Он тихо рассмеялся, и звук этот был лучше любой музыки. Потом затих, перебирая пряди моих волос пальцами.
— А еще… я… заревновал, — признался Иль тихо. — Когда тот патлатый подхватил тебя, а ты вцепилась в его рубашку, меня накрыло ревностью.
Я приподнялась, чтобы посмотреть ему в глаза. В них не было упрёка — только усталая, признающая себя слабой, ревность.
— Ты должен знать, нет! Не просто знать, а быть уверенным, что я только твоя, — убеждала я мужа, осыпая поцелуями его лицо. — Ильхом…
— Я не был бы так уверен, — мой кхарец закаменел и натянул улыбку. — У нас гости, Юля.
— Что⁈ — я подскочила, закрывая грудь ладонями. — Как? Кто⁈ Блять!
— Спокойно, — голос Гросса был поразительно ровным, будто мы только что пили рафис, а не занимались самым жёстким и пошлым сексом в нашей жизни.
— Как? Кто? — не унималась я, представляя в каком я виде: платье порвано, волосы в беспорядке, на груди и шее засосы, губы искусаны и воспалены, а между ног влажно от моей смазки и спермы Ильхома. — Это же… Это же женский квартал! Кто мог прибыть?
— Надень мою футболку, — Иль протянул руку назад и сразу достал свою недавно сброшенную вещь.
— Иль, я… О, нет! Это твои родители? Ты женился, а мы даже не познакомились с твоей семьей. Только с отцом и то как-то бегло, — я паниковала, пытаясь понять, где зад, а где перед у футболки. — Как я покажусь им в таком виде?
— Это не родители, успокойся, — пытался снизить уровень моей паники муж. — Пойдем. Уверен, ты будешь рада.
Рада? Сейчас? После этого? Я натянула футболку — она была огромной, спадала с одного плеча, доходила до середины бедер. Остатками платья я кое-как вытерла влагу с внутренней стороны своих бёдер и с его живота. Пригладила волосы ладонями — бесполезно.
Мысли скакали, как бешеные. Кто? Эрик вломился с очередными анализами? Тарималь? Но они не могут вот так просто в женский квартал! Может, Ильхом их вызвал, чтобы устроить сюрприз? Нет, не мог. Он не стал бы меня так… «подставлять». Это было бы безумием.
На дрожащих, ватных ногах я вылезла из флая. Воздух Харты показался ледяным после жара салона. Я сделала шаг и вспомнила.
— Сумка! Моя сумка с камерой! — зашипела я Гроссу. — Иль, достань, пожалуйста, я не могу…
Гросс, невозмутимый, как скала, развернулся, полез обратно в салон и достал мою драгоценную сумку. Я вцепилась в неё, как в спасательный круг. Потом рука мужа обхватила мою — крепко, уверенно. И мы пошли к дому.
Каждая ступенька крыльца казалась мне настоящим испытанием на выносливость. Я шла, чувствуя, как остатки нашей страсти вытекают из меня, смущая и возбуждая одновременно. Как футболка натирает чувствительные соски. Как засосы на шее пылают под холодным ветерком.
У самой двери, перед тем как нажать на панель, Ильхом развернул меня к себе. Его руки легли на мои плечи.
— Я люблю тебя, — произнес Иль. — Как бы все не обернулась, знай, я одобряю любое твое решение и бесконечно тебя люблю, моя космическая. Всегда.
Муж коротко поцеловал меня и повернулся к замку-сканеру. Дверь беззвучно отъехала в сторону, впуская нас в темный холл.
Глава 82
Юлия
Свет в нашем доме не включался сам. Еще пару недель назад я попросила Ильхома убрать датчики движения, потому что это было… непривычно и неуютно. И не всегда удобно, особенно ночами, когда сонный встаешь за водой, а по всему дому ярко загорается свет. Раздражало!
И сейчас я очень пожалела, что свет не включился сам. И хотя на улице еще были сумерки, дома — тихо и темно.
— Иль, — сжала крепче ладонь мужа, пытаясь унять свое бешено колотящееся сердце.
— Все в порядке, Юля, — успокаивал меня муж и по его напряженной позе и спокойному голосу было понятно — опасности нет, а вот напряжение колоссальное. Да кто мог к нам прийти⁈
Я наступила на пятки, сбрасывая босоножки. В такой ситуации мне было не до аккуратности. Кстати, разуваться в «прихожей» — тоже мое земное нововведение. Кхарцы ходят по дому в обуви. Помню, как Ильхом недоумевал, пару раз забывал снимать обувь, но со временем привык.
— Кто здесь? — не выдержала я напряжения и выкрикнула в темноту.
— Ты ее пугаешь, — Ильхом отпустил мою руку, подошел к панели управления и гостиная наполнилась ярким светом.
— О, — выдохнула я, вцепившись взглядом в гостя.
Белоснежные волосы, светлые, почти серебристые глаза, смотрящие на меня с каким-то ужасом. И сложный биопротез левой руки, сжатый в странном, нервном жесте.
Саратеш.
Он стоял у дальней стены у полок, где я как раз выкладывала всякие мелочи для «уюта».
В груди кольнуло — дико, больно, сладко. Это было облегчение, мгновенное и всепоглощающее, как глоток воды в пустыне. Он здесь. Жив. Не сгинул в своих лабораторных катакомбах.
Но следом, как удар хлыста, накатила волна горькой обиды. Саратеш отказался. Он не выбрал меня. Он отпустил. И этот коктейль из радости и боли взорвался у меня внутри, парализуя голосовые связки. Я могла только смотреть.
— Что ты с ней сделал⁈ — голос Сара не был криком. Это был низкий, хриплый, животный рык, полный такой чистой, неконтролируемой ярости, что по коже побежали мурашки. Он сорвался с места, как призрак, и оказался перед Ильхомом в мгновение ока. Я только и успела отскочить, смотря как беловолосый кхарец заносит руку с сжатым кулаком на Гросса. Но мой муж не промах и быстро увернулся, выставляя блок.
А я… я стояла, как вкопанная, чувствуя, как по мне растекается густая усталость. Весь этот день — пытка тишиной, всплеск жизни в баре, вспышка ревности, дикий, освобождающий секс в салоне флая — всё это обрушилось на меня разом. Тело, уже отдавшее столько энергии за день, наконец-то взбунтовалось. Мышцы стали ватными, веки налились свинцом. Мозг, перегруженный эмоциями, отказался воспринимать Саратеша как угрозу. На каком-то глубинном, инстинктивном уровне я знала, он не причинит мне вреда. И не причинит вреда Ильхому, если это ранит меня.
Мне жутко хотелось одного: чтобы всё это прекратилось. Смыть с себя день, пот, жидкости, эту нервную дрожь и просто отключиться. Могу я, чёрт возьми, побыть сейчас просто измученной женщиной? Могу я сделать это пресловутое кхарское «ох» и рухнуть без чувств?
Пока Ильхом и Сар вцепились друг в друга и пытались нанести
