того мгновения, когда острое лезвие рассекло кожу, мышцы и кости на его шее, а голова покатилась по земле.
За один удар сердца перед глазами промелькнули годы воспоминаний. Мы с Востеном играем на полу его гостиной. Магус отчитывает нас за очередную шалость. Вэйна учится готовить под его присмотром.
Только тогда я понял, насколько долго этот человек был частью моей жизни.
И насколько сильно на неё повлиял.
А теперь его не стало.
И я даже не мог рассказать правду его семье.
Мне предстояло хранить эту тайну до конца жизни.
Если быть демоном означает вот это, я никогда не хотел им быть.
Я не стал задерживаться. Только попросил позвать Ашера к министрам и родителям.
Хотя бы кто-то сегодня будет счастлив.
Я уже представлял его самодовольную ухмылку, когда он выйдет из комнаты с приглашением в руках.
Пусть ходит на Охоту каждый год, если ему так нравится.
Пусть охотится вместе с остальными.
Семь дней демоны будут выслеживать, ловить и убивать женщин, пока остальные сидят по домам.
Им позволено всё.
Любая жестокость.
Любое желание.
Любая прихоть.
Они могут утолять самые тёмные порывы и кормить чудовище внутри себя.
Мы демоны, потому что внутри каждого из нас живёт кто-то ещё.
Существо.
Голос.
Тень.
Оно разговаривает с нами с самого рождения. Его можно оттолкнуть или впустить ближе, но избавиться от него невозможно.
Большинство позволяют своему демону брать верх.
Некоторые сопротивляются.
Пытаются сохранить в себе хоть что-то человеческое.
Наши внутренние демоны — кровожадные хищники.
Они созданы убивать, мучить и разрушать.
И они никогда не перестают бороться за контроль.
Я боролся двадцать шесть лет.
Я слишком хорошо знал, что случится, если однажды проиграю.
Кому могу причинить боль.
Кого могу уничтожить.
Поэтому я отказывался выпускать зверя наружу.
— Я не твой враг. Я — это ты, — произнёс демон внутри меня.
— Я знаю.
И именно это пугало сильнее всего.
Он действительно был мной.
Самой тёмной частью меня самого.
Покинув поместье, я отправился на стройку.
Востен уже был там. Вместе с остальными рабочими он раздавал указания на день.
Это был его первый день в качестве руководителя проекта.
Я ожидал увидеть волнение, но если он и нервничал, то прекрасно это скрывал.
Со стороны казалось, будто он занимался этим всю жизнь.
— А, Деймон. Рад, что ты наконец появился, — сказал он, заметив меня.
— Потерял счёт времени.
— Постарайся, чтобы это не вошло в привычку.
Я едва сдержал улыбку.
Он звучал так по-деловому и властно, что это казалось немного странным.
Не потому, что у него плохо получалось.
Наоборот.
Просто я слишком давно его знал.
Он снова повернулся к рабочим, а я встал рядом.
— Как я уже сказал, сегодня начинаем готовить площадку. Разрешение получено, участок под фундамент нужно расчистить. У каждого будет своё задание. Я слежу за сроками и координирую работу. Деймон, ты пропустил распределение.
Он заглянул в бумаги и перевернул страницу.
— Ты отвечаешь за то, чтобы каждый этап соответствовал требованиям до проверки. Есть вопросы?
Все отрицательно покачали головами.
— Тогда за работу.
Люди начали расходиться по своим местам.
Я направился к Востену.
— Ну и каково это, быть главным?
— Если честно, непривычно.
Он шумно выдохнул и сразу снова стал самим собой.
Моим лучшим другом.
— Мне просто нельзя провалить этот проект. Второго шанса не дадут. Это моя возможность доказать, чего я стою.
Я ободряюще улыбнулся и хлопнул его по спине.
— У тебя всё получится.
— Спасибо.
Он усмехнулся.
— Кстати, где ты был? Не ожидал, что опоздаешь именно сегодня.
— Виделся с отцом. Обсуждали кое-что.
Мне самому было неприятно, насколько расплывчато это прозвучало.
— Всё в порядке?
Он нахмурился.
— Да. Семейные дела.
Технически это не было ложью.
— А теперь, если позволишь, пойду проверять работу.
Я усмехнулся и направился к стройке.
За все эти годы мне не раз хотелось рассказать Востену, кто я на самом деле.
Рассказать, что я демон.
Но ради его же безопасности я молчал.
Именно поэтому во время Охоты мы носим маски. На случай, если женщина выживет.
Иногда мне казалось неправильным скрывать такое от лучшего друга.
Я не знал, захотел бы он общаться со мной после правды.
Большинство людей ненавидят демонов.
Боятся нас.
Боятся нашей силы.
И я не мог их за это винить.
Трудно объяснить словами, но демоны чувствуют друг друга.
Люди — нет.
Мы выглядим как люди.
Почти всегда ведём себя как люди.
Но вынуждены скрывать свою природу и свои способности.
У каждого демона есть дар.
Кто-то умеет менять облик.
Кто-то способен искажать реальность.
Некоторые проходят сквозь стены, насылают кошмары или пожирают души.
Я даже слышал о демоне, который разговаривает с мёртвыми.
Все эти способности приходится скрывать.
Иначе нас раскроют.
Больше всего мне хотелось рассказать Востену о собственном даре.
О том, что я могу вселяться в живых существ.
Но это оставалось моей тайной.
Я не рассказывал даже родителям.
Не потому, что не мог.
Потому что не хотел.
Я вообще старался держаться подальше от всего, что делало меня демоном.
Единственный человек, которому разрешено узнать правду, — жена демона.
Она приносит клятву Министерству Умбры, обещает хранить тайну и навсегда отказывается от человеческого общества.
Не то чтобы у неё был выбор.
Но это уже совсем другая история.
Наверное, именно поэтому я так и не женился.
Меня тошнило от мысли связать жизнь с женщиной, которая узнает правду только тогда, когда будет слишком поздно что-либо менять.
После этого её ждёт жизнь среди демонов и дети, которые тоже окажутся демонами.
Я проработал с Востеном весь оставшийся день.
Из-за новой должности ему пришлось задержаться дольше обычного.
А значит, он не мог присматривать за Вэйной.
Это должен был сделать я.
И, слава богам, сделал.
Потому что в один миг через круглые немигающие глаза меня накрыли чужая паника и ярость.
Какого ада эти придурки творят?
День голосования мало отличался от любого другого. До полудня все должны были успеть отдать свой голос, а потом город возвращался к привычной жизни, пока совет подсчитывал бюллетени и разыскивал тех, кто не явился. Голосование было обязательным. Кто-то должен был прийти и забрать голос моей матери.
И всё же в воздухе висело напряжение. Никто не знал, кого вот-вот изгонят из общины и кому вынесут смертный приговор. Жители узнавали об этом только двумя способами:
