час? — спросил я, взглянув на него.
Только теперь я заметил, что на нём церемониальные одежды Умбры, а под мышкой он держит свёрток ткани и маску.
— Что происходит?
— Почти полночь. Министерство созвало членов на собрание.
— Ладно, — медленно произнёс я. — Но я ведь ещё не член. Я даже не знаю свой ранг.
— Тебе девятнадцать. Ты достиг возраста, когда должен узнать свои обязанности как демон.
Он велел мне быстро переодеться в принесённую одежду и повёл через весь дом. Мы прошли мимо спальни родителей. Мать сидела на краю кровати с мрачным лицом.
Из своей комнаты выглянул Ашер.
— Отец?
Тот даже не посмотрел в его сторону.
— Пошли, Деймон.
— Что происходит? — снова спросил Ашер.
— Всё в порядке. Иди спать, — сказал я, пытаясь его успокоить. — Дела Министерства. Всё нормально.
— Деймон, — поторопил отец.
Я развернулся и вышел вслед за ним в ночь.
Спросонья я плохо понимал, что происходит. Отец подвёл меня к лошадям, и мы поскакали через поля далеко за город.
Когда мы добрались до места, то спешились рядом с десятками других лошадей.
Слишком много лошадей для полуночи посреди пустоши.
— Надень маску. Накинь капюшон и не поднимай головы. Не разговаривай ни с кем, — приказал отец.
Я посмотрел на него, всё ещё ничего не понимая.
— И ещё, Деймон. Что бы ты ни увидел сегодня ночью, что бы ни услышал, молчи. Стой смирно и смотри, как Министерство вершит правосудие. Неповиновения здесь не потерпят. Теперь иди за мной.
Какого ада это вообще значило?
Я впервые присутствовал на одном из собраний Министерства Умбры и понятия не имел, чего ожидать.
Мы поднялись на вершину холма. Демоны в плащах стояли широким кругом. Некоторые держали факелы. Мы заняли своё место среди них.
Только тогда я увидел две фигуры в центре.
Они стояли на коленях в траве со связанными за спиной руками. На головах были мешки. Одна из фигур дрожала.
Долгое время никто не говорил ни слова. Слышались лишь приглушённые всхлипы.
Наконец один из демонов вышел вперёд.
— Сегодня вы собрались здесь, чтобы стать свидетелями преступления одного из наших, — объявил он.
Я сразу узнал голос. Один из высших министров.
— Наши законы существуют для того, чтобы защищать наш вид от бесконтрольности и последующего уничтожения. И когда один из нас нарушает эти законы, наказание должно быть исполнено в полной мере.
Что происходит?
Меня с детства заставляли учить все законы Министерства, но я всё ещё не понимал, к чему он ведёт. Хотелось спросить у отца, но я помнил его предупреждение и молчал.
— Как вам известно, — продолжил министр, — превыше всего для нас стоит тайна. Сегодня ночью один из наших не сумел сохранить свою личность в секрете.
Дерьмо.
Другой демон шагнул вперёд и сорвал мешок с головы всхлипывающей фигуры.
Торстен Рохтер.
Я видел его несколько раз вместе с сыном во время собраний Министерства.
Сердце забилось быстрее.
За раскрытие своей природы демону полагалась смерть.
Неужели они действительно убьют его?
Здесь?
На глазах у всех?
Неужели именно в этом и заключаются обязанности демона — присутствовать на казни одного из своих?
Но тогда кто второй человек?
— Торстен, — обратился министр. — Ты раскрыл себя человеку, потому что не сумел сдержать демона. Есть ли тебе что сказать?
— Я не знаю, о чём вы говорите! Я ничего не делал! Этот человек лжёт! — закричал он, кивая на вторую фигуру.
Значит, человека тоже убьют.
— Этот человек ничего не говорил, — спокойно ответил министр. — И не обязан был. Ложь исходит только от тебя. Райнер увидел правду.
Райнер был одним из демонов Министерства Умбры и обладал редким даром. Он чувствовал, когда человек узнавал правду о демоне. Отец рассказывал мне о нём много лет назад. Иногда я видел его в городе. Он искал таких людей, чтобы Министерство могло заставить их замолчать навсегда.
Демон за спиной второй фигуры шагнул вперёд и сорвал мешок с головы человека.
У меня остановилось сердце.
Нет.
Нет, этого не может быть.
Магус Скорен.
Отец Востена и Вэйны.
В ту же секунду кто-то схватил меня за руку.
Я резко повернул голову.
Отец.
Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами и без слов умолял молчать.
Чего он от меня ждал?
Что я буду спокойно стоять и смотреть?
Сейчас собирались убить отца моего лучшего друга, а он хотел, чтобы я подчинился только потому, что таков мой долг?
Отец наклонился ко мне так близко, что я едва расслышал его шёпот.
— Тебя тоже убьют, — произнёс он дрогнувшим голосом. — Я не знал. Мне жаль.
После этого он снова повернулся к центру круга.
Его глаза блестели.
Я никогда прежде не видел отца настолько потрясённым.
К горлу подступил ком.
Я снова посмотрел на Магуса.
Даже стоя на коленях со связанными руками и окружённый смертью, он держался прямо. Спокойный. Непоколебимый.
В нём было какое-то достоинство и мужество, перед которыми меркло всё, что я видел раньше.
Демон подвёл Торстена ближе к министру. Семеро демонов с факелами вышли из круга и окружили его.
— Торстен Рохтер, — произнёс министр. — Ты не сумел сдержать своего демона, не сохранил свою личность в тайне и поставил под угрозу существование всего нашего вида. Ты слишком опасен, чтобы жить дальше. Да вознесёт тебя Ад из твоего проклятия.
Я никогда не забуду его крик.
Самый страшный звук, который мне доводилось слышать.
Семеро демонов одновременно опустили факелы.
Торстен вспыхнул.
Даже мой собственный демон содрогнулся от ужаса и забился обратно в ту клетку, из которой обычно пытался вырваться.
Когда крики стихли и от Торстена осталась лишь куча пепла, министр шагнул к Магусу.
Я не мог дышать.
Горло словно сдавили тиски.
Не мог ясно видеть.
Глаза застилали слёзы.
Не мог даже пошевелиться.
Словно собственный демон удерживал меня на месте.
— Магус Скорен, — произнёс министр. — От имени Министерства Умбры я приношу вам извинения за то, что вам приходится нести последствия его преступления. Ради мира между нашими видами сегодня вы отправитесь в следующий мир.
Магус повернул голову и посмотрел прямо на меня.
Прямо мне в глаза.
На мне была маска, и он не мог знать, кто скрывается под ней. Но мне хотелось верить, что он всё понял. Что смотрит на друга своей семьи, чтобы не уходить из жизни в одиночестве. Что пытается убедиться: кто-то позаботится о тех, кого он оставляет после себя.
Я надеялся, что он увидел это в моих глазах.
Не мог отвести взгляд.
Как бы сильно ни хотел.
Я смотрел до самого конца.
До
