вилку, были напряжены до побеления костяшек, хотя лицо оставалось спокойным.
— Это Селена, — тихо сказала я. — Она рассказала всем.
— Конечно, она, — он отрезал кусочек омлета с такой силой, что тарелка жалобно звякнула. — Это было ожидаемо.
К нам подсела Мирта. Она осторожно взглянула на Радона, затем повернулась ко мне:
— Селена рассказала всем, — подтвердила Мирта. — О том, что вы вместе убираете столовую по вечерам. В её версии, конечно, получается, что Радон чуть ли не стал твоим слугой. Тут такое было, о вас только и судачат.
— Пусть говорит что хочет, — спокойно ответил Радон. — Мне не стыдно за то, что я делаю.
Он взял мою руку, лежавшую на столе, и крепко сжал её. Его взгляд встретился с моим, и в нём была такая уверенность, такая непоколебимая решимость, что все сомнения отступили.
— Знаешь, Радон, — Мирта смотрела на него с нескрываемым восхищением, — раньше я думала, что ты просто… богатый сноб. Как и большинство из них, — она кивнула в сторону столов, за которыми сидели студенты-аристократы. — Но теперь я вижу, что ошибалась. Ты… другой.
Радон покачал головой, и на его губах появилась лёгкая улыбка.
— Я всегда был таким. Просто никто этого не замечал. Пока не появилась Меллина.
Его взгляд, обращённый ко мне, был полон такого тепла, что у меня перехватило дыхание. Мирта тихо рассмеялась.
— Вы двое невыносимы, — шутливо сказала она. — Как будто сошли с обложки старинной баллады о запретной любви.
В этот момент мой взгляд случайно встретился со взглядом ректора Драгонхарта. Он сидел за преподавательским столом, но, казалось, не замечал ничего вокруг, кроме нас. В его серебристых глазах читалось что-то странное — не гнев, не осуждение, а какое-то задумчивое, почти выжидательное выражение.
Холодок пробежал по моей спине. В тот момент я отчётливо поняла: наши испытания только начинаются.
9
Утро выдалось на удивление ясным, солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна академии, но настроение в коридорах было далеко не солнечным. Инцидент с Селеной и её рассказы о том, как Радон Крег «унизился до работы уборщика», распространились молниеносно и по всей академии.
Мы шли на занятия, как обычно держась за руки, когда я заметила группу студентов, столпившихся у кабинета алхимии. Они расступились при нашем приближении, словно нехотя освобождая проход. Взгляды — холодные, оценивающие, насмешливые — скользили по нам, как острые ножи.
— Интересно, он и конспекты за неё пишет? — громко спросил высокий худощавый юноша с ледяными голубыми глазами. Артур Ван Хейден, очередной напыщенный аристократ и давний приятель Селены.
— Скорее всего, — фыркнул стоящий рядом с ним широкоплечий парень с тяжёлой нижней челюстью. Гаррет Тулл, сын военного министра, известный своим вспыльчивым нравом. — Тавернные девки обычно не умеют читать.
Я почувствовала, как напряглась рука Радона в моей ладони. Его пальцы стали горячими — верный признак пробуждающегося гнева.
— Пойдём, — тихо сказала я, потянув его за собой. — Не стоит их поощрять вниманием.
Радон не двинулся, его лицо оставалось спокойным, но я видела, как на скулах у него заиграли желваки.
— Крег! — продолжил Артур. — Говорят, твой отец отрекся от тебя. Наследник великого рода, а теперь кто ты? Слуга таверной девки?
— Что ты сказал? — спросил он тихо, но в его голосе звучала такая угроза, что студенты, стоявшие ближе к нам, невольно отступили на шаг.
Артур, однако, не отступил. Его тонкие губы растянулись в улыбке, которая не затронула его глаз:
— Я просто размышляю вслух, Радон. Все знают, что род Крегов славится своим могуществом. А теперь посмотри на себя — бесправный, безродный, подметаешь полы ради, — он презрительно скривился, глядя на меня, — этого.
Группа вокруг Артура засмеялась, но смех звучал натянуто, нервно.
— Артур, — произнёс Радон с обманчивым спокойствием, — ты всегда славился острым языком. Но сегодня он может стать причиной твоих проблем.
— Каких же? — Артур театрально развёл руками. — Что ты сделаешь, Крег? Пожалуешься ректору? Или, может быть, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — натравишь на меня свою… подружку?
Последнее слово он произнёс с таким презрением, что я почувствовала, как краснею от унижения и злости.
— Радон, не надо, — прошептала я, видя, как темнеют его глаза от гнева. — Они того не стоят…
— Посмотри на неё, — продолжал Артур, не обращая внимания на моё вмешательство. — Даже сейчас она пытается тебя контролировать. Скажи, Крег, в постели она тоже такая властная? Или там ты наконец-то вспоминаешь, что ты наследник рода Крегов?
Толпа ахнула. Это было уже слишком даже для самых отъявленных насмешников академии.
Радон медленно отпустил мою руку и сделал шаг вперёд. Его взгляд стал ледяным.
— Ван Хейден, — его голос был спокоен, но в нём звучала сталь, — я вызываю тебя на магическую дуэль. За оскорбление моей чести и чести Меллины.
По толпе пробежал шёпот. Магические дуэли между студентами были редкостью и обычно происходили из-за действительно серьёзных оскорблений. Но вызов на дуэль из-за «девушки из таверны»? Это было неслыханно.
Артур, казалось, был застигнут врасплох. Его самоуверенность слегка пошатнулась, но он быстро взял себя в руки:
— Принимаю вызов, — ответил он с высокомерной усмешкой. — Только не плачь потом, когда я одержу верх.
— Артур, — вмешался Гаррет, положив руку на плечо друга. — Ты уверен? Он всё-таки Крег…
— И что с того? — огрызнулся Артур, сбрасывая руку. — Думаешь, я испугаюсь опального наследника? Теперь он один из тех, на кого не стоит даже смотреть. Сегодня в полдень, Крег. На тренировочном поле.
— Буду ждать, — коротко ответил Радон.
Разговоры вокруг стихли, когда из-за поворота коридора показалась высокая фигура в тёмно-синем камзоле. Ректор Драгонхарт, казалось, материализовался из воздуха. Его серебристые глаза окинули застывшую сцену холодным, оценивающим взглядом.
— Что здесь происходит? — спросил он тихо, но его голос легко перекрыл шёпот.
— Магическая дуэль, ректор, — быстро ответил один из студентов. — Радон Крег вызвал Ван Хейдена.
Драгонхарт медленно перевёл взгляд с одного на другого:
— Вот как? И причина?
— Оскорбление чести, — твёрдо ответил Радон, выдерживая пронзительный взгляд ректора.
— Моей и леди Меллины, — добавил он с таким достоинством, что даже самые заядлые насмешники невольно замолчали.
Драгонхарт долго смотрел на нас, его серебристые глаза казались бездонными озёрами. Наконец он едва заметно кивнул:
— Если обе стороны согласны, то дуэль состоится. Сегодня в полдень на тренировочном поле. Правила стандартные: никакого смертельного исхода, победитель определяется разоружением противника или его добровольной капитуляцией. Я буду присутствовать лично, — его взгляд скользнул по лицам студентов. — А теперь все на занятия. Представление будет позже.
Толпа неохотно расходилась, но я заметила, что многие студенты перешёптывались, с восторгом и волнением обсуждая предстоящую дуэль. Это
