было? — напряжённо спросил он.
Я колебалась, не зная, стоит ли рассказывать ему о предложенных деньгах, но затем решила, что у нас не должно быть секретов друг от друга. Только полная честность поможет нам выстоять перед лицом всего, что нас ждёт.
На рассвете он неохотно ушёл в свою комнату, пообещав встретить меня у входа в столовую перед завтраком. Я осталась одна, измученная бессонной ночью, но невероятно, до головокружения, счастливая.
8
Первые лучи солнца пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы. Я вздрогнула от тихого, но настойчивого стука в дверь. Стряхнув остатки сна, я быстро провела руками по спутанным волосам и бросилась открывать.
На пороге стоял Радон. Высокий, с прямой осанкой, в безупречно выглаженной мантии. Только тёмные круги под глазами выдавали пережитое — неделю заточения в родовом поместье, побег, разрыв с семьёй.
— Доброе утро, — произнёс он, окидывая меня внимательным взглядом.
— Ты действительно вернулся, — вырвалось у меня. — Я боялась, что всё вчерашнее мне просто приснилось.
Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.
— Я же обещал, — он протянул мне руку. — Ты готова встретить этот день?
Я вложила свои пальцы в его ладонь и ощутила знакомое тепло.
— Дай мне десять минут.
Радон кивнул и облокотился о дверной косяк, наблюдая, как я быстро собираюсь. Его взгляд скользнул по моей фигуре, задержался на потрёпанной форме, и в его глазах мелькнуло сожаление.
Столовая взорвалась приглушённым гулом, стоило нам войти. Разговоры на мгновение стихли, а потом возобновились с удвоенной силой. Десятки глаз впились в нас, изучая, оценивая.
— Смотрите, Крег действительно вернулся! — И всё ещё с ней… — Селена будет в ярости…
Радон крепче сжал мою руку, его подбородок слегка приподнялся, как всегда, когда он повернулся в сторону говоривших, и разговоры моментально стихли.
— Не обращай внимания, — прошептал он, склонившись к моему уху. — Это всего лишь слова.
Мы направились к дальнему столику у окна — тому самому, который мы облюбовали в последнее время. Радон отодвинул для меня стул и пошёл за подносами. Я наблюдала, как он двигается между столиками — с королевской грацией, словно идёт не через шумную столовую, а через тронный зал.
Вернувшись с подносами, он поставил передо мной тарелку. Как и прежде, вместо обычной овсянки на ней были свежие фрукты, нежный омлет, ароматные булочки.
К нашему столу подсела Мирта. Её круглое, обычно приветливое лицо было напряжено.
— Привет, Радон рада тебя видеть, с возращением! Хочу вас предупредить, Селена тоже вернулась, — прошептала она, наклонившись к нам. — Говорят, она в ярости и поклялась отомстить.
Радон лишь слегка усмехнулся, но я заметила, как напряглись его плечи.
— Пусть приходит, — спокойно ответил он, отрезая кусочек ароматного омлета. — Худшее уже случилось. Отец от меня отказался. А что может сделать она? НИЧЕГО.
Мирта бросила на меня обеспокоенный взгляд. Я молча покачала головой — не сейчас. Не хотела говорить при Радоне, но знала, что Селена могла сделать ещё очень многое. Особенно для меня.
Дни шли своим чередом. Академия постепенно привыкала к мысли, что наследник рода Крегов и девушка из таверны теперь пара. Перешёптывания и взгляды никуда не делись, но стали фоновым шумом, который можно было игнорировать.
Утром Радон встречал меня у комнаты, мы вместе завтракали, потом расходились на занятия. Встречались на переменах, обедали за нашим столом у окна. А вечером, когда занятия заканчивались, он провожал меня до столовой и ждал, пока я закончу работу.
На третий вечер после возвращения Радона я протирала последний стол, когда заметила, что он закрыл книгу и внимательно наблюдает за мной.
— Ты выглядишь усталой, — произнёс он, поднимаясь.
Я провела рукой по влажному лбу, смахивая прилипшую прядь волос.
— Длинный день. Профессор Стальград гонял нас сегодня вдвое усерднее, — я попыталась улыбнуться, но вышло не очень убедительно.
Радон решительно подошёл и забрал из моих рук тряпку.
— Давай я помогу.
— Что? — я не сразу поняла, о чём он говорит.
— Помогу тебе, — он осмотрел тряпку с лёгким замешательством, словно видел подобное впервые в жизни. — Показывай, что делать.
Я расхохоталась, думая, что он шутит. Но его лицо оставалось серьёзным.
— Радон, ты не должен… это не…
— Я обещал, помнишь? — он смотрел мне прямо в глаза. — В твоей комнате, в первую ночь. Я сказал, что буду помогать. Хотя бы воду таскать или столы протирать.
Из кухни выглянула удивлённая Берта. Её полное, добродушное лицо вытянулось от изумления при виде наследника рода Крегов с тряпкой в руках.
— Милочка, что происходит? — она перевела взгляд с меня на Радона и обратно.
— Молодой лорд решил… помочь, — я всё ещё не верила происходящему.
Берта прижала ладонь ко рту, пытаясь скрыть улыбку.
— Вы серьёзно собираетесь… полы мыть? — спросила она неуверенно.
Радон выпрямился, глядя на неё так, словно она бросила ему вызов.
— Да, сударыня. Именно так. Мелли работает слишком много, она устаёт, а я способен помочь.
Берта несколько секунд в изумлении рассматривала его, затем покачала головой:
— Что ж, если уж вы настаиваете… Вот, — она протянула ему фартук, — наденьте это. Не хочу, чтобы вы испортили свою хорошую одежду.
Радон принял фартук с лёгким поклоном и, немного неловко, но старательно повязал его поверх дорогой формы.
— Я похож на уборщика? — спросил он, поймав мой взгляд.
— Никогда в жизни не видела более аристократичного уборщика, — я всё ещё не могла поверить в происходящее.
Тот вечер стал для меня откровением. Радон Крег, наследник древнего рода, мыл столы, подметал полы и таскал вёдра с водой. Его движения были неловкими, непривычными. Он проливал воду, ронял тряпку, путался в вёдрах. Но упрямо продолжал, не жалуясь, не сдаваясь.
Я видела, как он сжимает зубы от усилия, как морщится, когда его руки, погружались в мыльную воду.
Берта и Марта поглядывали на нас, перешёптываясь и улыбаясь.
— Милая, — шепнула мне Берта, когда Радон отошёл за чистой водой, — держись за этого юношу. Если он готов на такое ради тебя — это настоящее.
К концу этого вечера мы оба были измотаны. Я — как обычно, от долгого дня и работы; Радон — от непривычной работы. Его некогда идеально уложенные волосы растрепались, на скуле алело пятно от мыльной воды, а на фартуке красовалось несколько мокрых разводов. Но в его глазах светилось странное удовлетворение.
— Спасибо, — сказала я, когда мы вышли из столовой и направились к студенческим комнатам. — Ты не должен был этого делать.
— Но я хотел, — он взял меня за руку, его пальцы были непривычно влажными и прохладными. — И буду продолжать. Завтра, послезавтра, сколько
