Цена его стаи - Любовь Алисова

— Но она… — попытался вставить бета.

— Выйди и встань у двери! Никого не пускай, особенно Альфу, — отрезала она.

Марк спорить не стал, быстро вымелся в коридор и плотно закрыл за собой дверь. Диана стремительно подошла к кушетке, присела перед Маликой на корточки и взяла её холодные, дрожащие ладони в свои.

— Меня тошнит… и голова кружится, — слабо пробормотала Малика, пытаясь сглотнуть горькую слюну. — И слабость такая, будто из меня всю силу выкачали… Диана, что со мной? Я перетренировалась? Это от усталости?

Диана тяжело вздохнула и посмотрела подруге прямо в глаза — в её взгляде смешались безумная радость, благоговейный страх и глубокая тревога.

— Нет, Малика. Это не от усталости, — тихо, но абсолютно чётко произнесла целительница. — И тренировки тут ни при чём. Ты беременна.

Малика замерла, её сердце на секунду просто перестало биться.

— Ч-что?.. — выдохнула она, глупо моргая. — Но прошло всего две недели… Как ты можешь знать?

— Для волчиц и для истинных пар Альфы две недели — это огромный срок, — Диана мягко сжала её пальцы. — В ночь обряда Волькан взял тебя дико, грязно и отдал тебе всю свою силу, всё своё семя. Магия Луны закрепила связь, и твоё тело сразу приняло плод. Ты носишь ребёнка Альфы, Малика. В тебе растёт будущий наследник стаи.

Слова Дианы эхом загрохотали в ушах. Малика впала в ступор. «Беременна. Наследник Альфы. Две недели». Мысли путались, а к горлу снова подкатил тугой, горький ком.

Она судорожно, почти неосознанно опустила дрожащую ладонь на свой низ живота. Там пока всё было гладко и привычно, но внутри, на самом дне, теперь билась едва заметная, новая искра жизни. От этого осознания у неё закружилась голова. В венах словно вспыхнул пожар, а ментальный узел связи с Вольканом в солнечном сплетении резко натянулся, запульсировав горячей, собственнической волной. Зверь внутри Альфы, пускай еще и на расстоянии, глухо отозвался на изменения в её теле.

Малика с трудом сглотнула слюну, судорожно выдыхая через нос, чтобы сдержать рвотный позыв.

— Боже… Диана, я… меня сейчас вырвет, — прошептала она, бледнея еще сильнее. — И Волькан… он же почувствует. Его связь… она уже дергается.

Диана сработала четко и быстро. Она метнулась к шкафчику, достала маленький флакон с резким ментоловым маслом и сунула Малике под нос.

— Дыши этим. Быстро. Это перебьет тошноту и немного заглушит твой изменившийся запах, — скомандовала целительница.

Малика сделала несколько жадных вдохов. Ледяной аромат мяты немного прочистил мозги, а желудок наконец перестал судорожно сжиматься.

Диана решительно поднялась, подошла к двери и резко распахнула её. Марк преданным псом застыл на страже в коридоре, чутко прислушиваясь к каждому шороху.

— Марк, — негромко, но жестко позвала Диана. — Ты ничего не слышал. И ничего не нюхал. Понял меня? Направляйся прямиком к Альфе, займи его делами, отвлеки, увези на дальние посты — делай что хочешь, но дай нам время. Волькан не должен вернуться в дом в ближайшие пару часов.

Бета коротко кивнул. Его суровое лицо оставалось непроницаемым, но в серых глазах читалось понимание всей опасности ситуации: беременная Луна накануне войны — это огромный риск и колоссальная уязвимость для всей стаи.

— Понял. Сделаю, — глухо отрезал Марк и стремительно двинулся на выход из усадьбы.

Диана вернулась к Малике, бережно подхватила её под руку и помогла подняться с кушетки.

— Пошли, девочка. На ногах ты едва держишься. Я провожу тебя в комнату Волькана, уложу в постель. Тебе нужен абсолютный покой, никаких больше грязных приемов и падений на землю. Теперь мы играем по другим правилам.

Они тихо, избегая лишних глаз, прошли по коридорам усадьбы и поднялись на второй этаж. Диана довела Малику до огромной кровати Альфы, помогла ей лечь и укрыла теплым одеялом до самой груди. Малика устало откинулась на подушки, всё еще не убирая ладонь с живота. Тошнота немного отступила, оставив после себя лишь дикую, свинцовую усталость.

Малика лежала в огромной постели Альфы, вдыхая его тяжелый, родной запах, и напряженно вслушивалась в тишину дома. Времени прошло прилично — ментоловое масло Дианы уже выветрилось, но тошнота, к счастью, отступила. Вместо нее внутри разгоралось странное, тягучее тепло. Ментальная связь вибрировала: Волькан возвращался. Она чувствовала его приближение каждой клеткой своего тела, и эта новая искра жизни внутри нее, казалось, требовала присутствия своего отца.

Дверь спальни распахнулась с привычным тяжелым стуком. Волькан вошел, на ходу стягивая с себя куртку и бросая ее на кресло. Он выглядел взвинченным, на лбу залегла глубокая складка, а в янтарных глазах все еще горел жесткий огонь после разговоров с бетами.

— Северные сужают кольцо на восточной границе, — без предисловий глухо зарычал он, проходя к кровати и даже не замечая, как Малика затаила дыхание. — Марк говорит, они выставили дополнительные патрули. Мы перебрасываем туда вторую линию бойцов. Придется усилить охрану периметра усадьбы... Ублюдки думают, что зажали нас в угол перед полнолунием.

Он говорил жестко, привычно изливая на нее накопившуюся за день агрессию вожака. Малика приподнялась на локтях, одеяло соскользнуло, обнажая ее шею с его меткой.

— Ты со всем справишься, Волькан, — тихо, но уверенно перебила она его, заставляя замолчать. — Твоя стая сильнее, а ты — лучший Альфа. Они совершили ошибку, когда сунулись сюда. Ты разорвешь их.

Волькан замер, уставившись на нее. Ее безоговорочная поддержка и вера мгновенно подействовали на его зверя как укрощающий приказ. Напряжение в его плечах чуть спало, а взгляд потемнел, перемещаясь на ее губы.

Малика хитро прищурилась. Страх перед войной и новостью о беременности вдруг отступил, уступая место дикому, чисто женскому инстинкту — ей до безумия захотелось почувствовать его силу, его тяжесть на себе. Она лениво потянулась в постели, как сытая кошка, намеренно позволяя одеялу опуститься еще ниже, открывая вид на округлую грудь.

— Но ты слишком много думаешь о делах, Альфа, — вкрадчиво, с хриплыми нотками протянула она, глядя на него снизу вверх из-под ресниц. — Пришел в мою постель и только и делаешь, что ворчишь о Северных.

Она медленно провела ладонью по свободной простыне рядом с собой, призывая его лечь.

— Мне показалось, или две недели назад ты был куда более… решительным? Или твой пыл угас после той ночи у дуба, и мой волк теперь умеет только разговаривать?

Волькан хищно сощурился, в его горле зародился низкий, опасный рык. Провокация сработала мгновенно. Он в один шаг преодолел расстояние до кровати, навис над ней всем своим огромным, горячим телом и перехватил ее запястья, прижимая их к подушке.

— Мой пыл угас? — обжигая