Цена его стаи - Любовь Алисова

Малика судорожно выдохнула, чувствуя, как по щеке покатилась слеза облегчения. Она посмотрела на Волькана и замерла.

Могучий Альфа, который еще вчера на совете хладнокровно планировал уничтожение целого клана, сейчас стоял, не мигая глядя на крошечную точку на экране. Его челюсть слегка приоткрылась, а в янтарных глазах стояли самые настоящие слезы гордости и трепета. Его ладонь, сжимавшая руку Малики, дрогнула. Через ментальную связь на девушку обрушился такой оглушительный, чистый поток его любви и абсолютного счастья, что у нее закружилась голова. Зверь внутри него окончательно признал этого маленького волчонка своей плотью и кровью.

— Наш… — хрипло, едва слышно произнес Волькан, переводя взгляд на Малику и нежно целуя её в лоб прямо при докторе. — Всё хорошо, моя девочка. Наш малыш в порядке.

Врач нахмурилась, удивленно вглядываясь в экран аппарата УЗИ, и поправила очки. Она задвигала датчиком медленнее, то приближая, то отдаляя картинку. Ритмичный стук в кабинете внезапно изменился, становясь более частым и многослойным.

— Так, подождите-ка… — пробормотала доктор, всматриваясь в монитор. — Кажется, я поторопилась с выводами. Посмотрите сюда.

Малика приподняла голову, а Волькан подался вперед, его хватка на её ладони мгновенно усилилась. На экране рядом с первым крошечным пятнышком отчетливо проявились еще два. Три бьющихся сердца. Три маленькие, но уже заявляющие о себе жизни.

— О боже… — выдохнула Малика, не веря собственным глазам. — Их… трое?

— Тройня, — подтвердила врач, и на её лице отразилось крайнее изумление. Она перевела взгляд на замеры, которые выдавал аппарат, и недоуменно покачала головой. — Но вот что странно. Вы сказали, что прошло всего две недели? Это исключено. По размерам плодов и по тому, как сформировались плодные яйца, срок гораздо больше. Минимум недель шесть-семь. У двухнедельного эмбриона просто не может быть таких показателей.

Малика растерянно посмотрела на Волькана. Шесть недель? Но шесть недель назад они даже не были близки, их первая дикая ночь случилась именно в полнолуние, во время обряда!

Однако Альфа не выглядел удивленным или растерянным. Напротив, его янтарные глаза вспыхнули таким мощным, торжествующим огнем, что Малике на секунду показалось, будто они светятся в темноте кабинета. Его внутренний зверь глухо, победоносно зарычал внутри её сознания.

Волькан прекрасно понимал то, чего не могла знать человеческая женщина-врач. Сила Альфы, магия истинной связи и мощный всплеск первобытной крови во время обряда запустили процесс развития плодов с невероятной, неестественной для людей скоростью. Волчата внутри Малики росли не по дням, а по часам, забирая её силы и развиваясь с феноменальным опережением графиков. И то, что их было трое — сильных, крепких наследников, — было высшим благословением Луны.

— С ними всё в порядке? — глухо, контролируя рвущийся наружу рык, спросил Волькан у доктора.

— Да… Да, абсолютно, — врач все еще выглядела озадаченной аномальными показателями. — Все три эмбриона развиваются идеально, сердечные ритмы в полной норме. Но вам, милочка, с этого дня нужно беречь себя как хрустальную вазу. Вынашивать тройню при таких темпах — это колоссальная нагрузка на организм.

Волькан бережно накрыл ладонью округлившийся чуть сильнее, чем вчера, живот Малики. Через ментальную связь она почувствовала, как его прежняя гордость возвелась в кубическую степень. Трое. Три будущих волка.

Стоило им выйти из клиники и сесть в душный салон внедорожника, как Волькан заблокировал двери. Малика повернулась к нему, её лицо до сих пор выражало крайнюю степень растерянности. Она то и дело опускала взгляд на свой живот, где теперь бились сразу три крошечных сердца.

— Волькан, объясни мне, я ничего не понимаю, — требовательно, но тихо попросила она, глядя в его спокойные янтарные глаза. — Какие шесть недель? Врач с ума сошла? Мы ведь… у нас всё случилось всего две недели назад на поляне! Как они могут быть такими большими?

Альфа снисходительно и мягко улыбнулся — редкое зрелище для сурового вожака. Он завел мощный мотор, но ехать не спешил. Повернувшись в кресле, он перекинул руку через её сиденье и осторожно коснулся пальцами её щеки.

— Успокойся, девочка моя. Всё в порядке, — его голос прозвучал низко и убаюкивающе. — Врач судит по человеческим меркам, а ты носишь под сердцем моих волчат. Оборотни не вынашивают детей девять месяцев, как люди. У нас этот срок гораздо меньше — всего около трех-четырех месяцев.

Малика удивленно округлила глаза, а Волькан продолжил, бережно опуская вторую ладонь на её живот:

— Наша кровь сильнее, плод развивается стремительно, особенно в первые недели после обряда Истинных. Кровь Альфы и магия полнолуния дали мощный толчок. Для человеческого аппарата УЗИ они выглядят на шесть недель, потому что растут очень быстро. Твой организм сейчас перестраивается на волчий лад, чтобы выдержать эту нагрузку.

Он наклонился и запечатлел на её губах короткий, горячий поцелуй, от которого по телу Малики разлилось успокаивающее тепло.

— Трое сильных наследников… — в его голосе снова прорезался глухой, победоносный рокот зверя. — Теперь ты понимаешь, почему тебе было так плохо на тренировках? Они забирают много сил. С этого дня никакого оружия и Марка. Ты будешь только отдыхать, а я сделаю всё, чтобы к моменту их рождения от Северных не осталось и следа.

Волькан на секунду замолчал, и его ладонь на её животе едва заметно напряглась. Он отвел взгляд в лобовое стекло, тяжело вздохнул, и Малика через ментальную связь почувствовала, как волна его триумфа на мгновение сменилась глухой, затаенной обидой.

— Марк рассказал мне всё еще утром, перед выездом, — негромко признался Альфа, снова переводя на неё свой потемневший янтарный взгляд. — Пришел и выложил как на духу. О ваших тайных тренировках за моей спиной. О том, как ты просила учить тебя грязным приемам.

Малика инстинктивно сжалась, ожидая вспышки его привычного, сокрушительного гнева. Ей казалось, что за такую самодеятельность и обман Волькан должен был прийти в бешенство, разнести половину усадьбы или как минимум жестко отчитать её.

Но он не злился. На Малику не упало ни капли его ярости.

Вместо этого в его глазах читалась глубокая, искренняя горечь. Он выглядел уязвленным — не как вожак, чей приказ нарушили, а как мужчина, которому не доверилась его женщина.

— Я не злюсь на тебя, Малика, — тихо, с хрипотой в голосе сказал он, и его пальцы нежно очертили линию её челюсти. — Твое желание защитить себя и стаю заслуживает уважения. Из тебя вышла сильная Луна. Но мне чертовски горько от того, что ты пошла к моему бете, а не ко мне. Неужели ты настолько не веришь в меня? Неужели думаешь, что