на мою щёку, большой палец стёр несуществующую слезу.
— Я буду защищать тебя от всех — от завистников, от предателей, от тех, кто хочет использовать твою силу в своих целях.
Он встал, подошёл к камину, взял со стола сложенную страницу.
— Позволь мне избавить тебя от этого яда, — сказал он, и в его голосе звучала забота отца, защищающего ребёнка от опасности. — Пусть эта ложь сгорит и никогда больше не отравляет твой ясный разум.
Но прежде чем бросить страницу в огонь, он ещё раз взглянул на неё, и я заметила, как его губы тронула едва заметная усмешка. Торжествующая, холодная.
Бумага вспыхнула в камине ярким жёлтым пламенем. Она сгорела быстро, превратившись в пепел, который тут же развеял ветер из дымохода.
— Вот и всё, — сказал ректор, отряхивая руки. — Теперь этот мусор больше не будет морочить тебе голову.
Он повернулся ко мне с улыбкой.
— А теперь, моя дорогая ученица, давай займёмся чем-нибудь более полезным и приятным. Я хотел показать тебе новую технику — создание теневых цепей. Очень мощное заклинание, которое может… связать любого противника.
Слово «связать» он произнёс с особым удовольствием.
— Это заклинание требует абсолютного доверия между учителем и учеником, — продолжил он, доставая с полки книгу в чёрном переплёте. — Малейшее сомнение может сделать его опасным для самого заклинателя.
Он открыл книгу на нужной странице и показал мне сложные руны.
— Ты ведь доверяешь мне, правда, Меллина? — спросил он, и в его голосе звучала не просьба, а требование. — Полностью и безоговорочно? Несмотря на все попытки нас поссорить?
Я кивнула, стараясь выглядеть убеждённой, но внутри всё сжалось в тугой узел сомнений. Его объяснения звучали логично, но что-то в них было не так. В его поведении, во взглядах, в том, как он произносил определённые слова.
И тени в углах комнаты по-прежнему дрожали, прижимаясь к стенам, пытаясь стать незаметными. Такие разные по сравнению с теми нежными, любящими, которые обнимали меня прошлой ночью.
— Превосходно, — сказал ректор, и его улыбка стала шире. — Тогда мы можем начать. Но помни — это заклинание требует полного подчинения моим указаниям. Никаких вопросов, никаких сомнений. Только абсолютное доверие.
Он встал рядом с моим креслом и положил руки мне на плечи. Его пальцы слегка сжались — не больно, но ощутимо.
— И ещё кое-что, дорогая, — добавил он почти шёпотом. — Если кто-то ещё попытается дать тебе подобную… литературу, ты немедленно принесёшь её мне. Не читая, не раздумывая. Обещаешь?
В его голосе звучала сталь, плохо прикрытая бархатом. Это был не вопрос — это был приказ.
— Обещаю, — прошептала я, чувствуя, как его пальцы крепче сжимают мои плечи.
— Умница, — довольно произнёс он, отпуская меня. — Я знал, что ты поймёшь, где правда, а где ложь. Ты слишком умна, чтобы поддаваться на дешёвые провокации.
Но в моей памяти всё ещё звучал тихий шёпот теней, полный боли и надежды. А в моём сердце жило воспоминание об их тёплых объятиях — единственном месте, где я чувствовала себя по-настоящему дома.
И теперь, глядя на самодовольную улыбку ректора, я начинала понимать, что, возможно, настоящая опасность исходила не от теней.
19
Радон
Тишина комнаты в академии, давила на плечи. За окном сгущались вечерние сумерки, окрашивая небо в темно-лиловые тона. Я сидел за столом, заваленным древними фолиантами, и изредка потирал воспаленные от недосыпа глаза.
Вот уже третью неделю я веду двойную игру. Для всех я — высокомерный наследник рода Крегов, вернувшийся к своим обязанностям и прежней невесте. Для себя я — человек, отчаянно борющийся за жизнь с той, без которой не мыслил собственного существования.
Каждое воспоминание о Меллине было одновременно сладким и мучительным. Её рыжие волосы, пахнущие травами, её зелёные глаза с золотыми искорками, её смех, её тепло… И её взгляд — полный боли и непонимания — в тот день, когда я делал вид, что она ничего для меня не значит.
Бледная, осунувшаяся, но с этим упрямым огоньком в глазах, который я так любил и который причинял мне невыносимую боль. Она шла ко мне, и я видел, как она собирается с силами для разговора.
— Радон! — ее голос, обычно звонкий, как лесной ручей, теперь был надтреснутым, полным обиды.
Я заставил себя остановиться. Селена тут же повисла на моей руке, играя роль торжествующей невесты.
— Имей достоинство, хотя бы поговорить со мной, — слова Меллины хлестнули меня, как раскаленный хлыст.
Я хотел крикнуть, что это ложь, что я люблю ее больше жизни, что все это — чудовищный фарс. Но должен был играть свою роль до конца.
Я посмотрел на нее. Холодно. Пусто. Как умел. Как требовали обстоятельства.
Ее глаза наполнились слезами. О, боги, эти слезы… Каждая из них обжигала меня, как капля расплавленного металла. Я проклинал себя, отца, Драгонхарта, весь этот проклятый мир за то, что заставил ее плакать. Она развернулась и побежала, а я остался стоять, чувствуя, как ледяные тиски сжимают мое сердце. Селена что-то говорила, но я ее не слышал. В ушах стоял только звук удаляющихся шагов Меллины и мой собственный безмолвный крик.
Я взял очередное письмо, полученное сегодня утром от короля Аргонии, и перечитал его, хотя уже знал наизусть:
'Лорд Крег,
мы рассмотрели Ваш запрос и предоставляем допуск к Запретной секции Королевской библиотеки. Носитель этого письма уполномочен сопровождать Вас. Напоминаем о необходимости соблюдения абсолютной секретности.
С величайшей осторожностью,
Э. Р.'
Я аккуратно сложил пергамент и спрятал его в потайной карман. Три королевства уже согласились помочь. Они так долго жили под угрозой теневой магии, что готовы были рискнуть и поддержать меня. Лишь бы избавиться от вечного страха, что род Драгонхартов однажды решит использовать свою силу.
Всё началось, когда я увидел её — бледную, с чёрными прожилками на висках — в лазарете. Эти прожилки… в точности как у меня когда-то, после той давней атаки. Я знал этот почерк. Знал, что обычная болезнь так не проявляется.
Я помчался домой просить отца о помощи, думая, что это случайность. Но то, как быстро он согласился помочь, как странно улыбался, когда ставил условие… и самое главное — его разговор с Драгонхартом после исцеления Меллины — всё это заставило меня насторожиться.
Я начал копать. Сначала в библиотеке нашего рода, затем в академических архивах, куда пробирался под покровом ночи. Постепенно, по крупицам, я собирал информацию о теневой магии, о способах её применения, о болезнях, которые она может вызвать.
И вот первое открытие: то, что случилось
