лет пройти может.
— Я там давно не был. — Поднялся Кощей из-за стола. — Идемте, Зорянка уже устала нас ждать. Остальное потом обсудить можно будет. Вон, завтра все здесь будем.
— И ты придешь? Правитель? — Я не верила своим ушам. — Прибираться?
— Приду. Только не как все. Здесь вас уже ждать буду. Дела у меня кой-какие есть. Ярослав один справиться сможет. Вас довезти точно сумеет.
Зорянка, до этого сидевшая пригорюнившись на стульчике у входа, радостно подбежала ко мне, шепча: — За игрушками, да?
— Да, моя ненаглядная. — Ответила, целуя ее во взволнованный носик.
— Идем, красавица! — Ярослав, поднял девочку на руки, выходя на улицу.
Я шла позади всех, боясь, что на воздухе нас будет ждать толпа, приветствующая своего Правителя.
Там было довольно людно, но никаких повышенных знаков внимания никто нам не оказывал.
— Фух! — прошептала, поймав на себе насмешливый взгляд Ярослава.
Мы побывали в лавке с игрушками, где набрали деревянных кукол, платьев к ним и всякой утвари для домика, плюшевых медведей и зайцев и еще множество разной чепухи, так нужной и важной для каждого ребенка.
После этого обновили наряды в лавке готового платья, заказали обувь, накупили продуктов, часть из которых завезли в таверну.
— Все! — наконец произнесла я, сверяясь со своим внушительным списком. — Пора по домам.
Зорянка уже спала, прижавшись к моему боку, когда мы заехали в ограду.
— Тише! — прошептала, когда Ярослав, громко произнес: — Тпрр-р-у-у-у!
Он обернулся, вжав голову в плечи и тут же кинув поводья, легко соскочил на землю, шепча, да протягивая руки: — Давай ее мне, отнесу в дом, а ты пока кровать ей расстели. Поклажу всю потом стаскаю.
Я отдала ему ребенка, его ладони будто невзначай скользнули по моим, заставив меня вздрогнуть. Тело отозвалось горячей волной. Я сглотнула, облизнув сухие губы, и соскочила с повозки, шепнув: — Ступай за мной.
Будто он не знал, куда идти!
Тихий скрип половиц комнат, погруженных в сумрак, писк комара, прокравшегося не замеченным в покои.
Мы в детской. Я откидываю одеяло, взбиваю подушку, а Ярослав бережно опускает ребенка на подготовленное ложе.
— Она темноты боится. Ночник нужно зажечь. — шепнула, стараясь неслышно ступать по тонко скрипящему полу.
Воевода молчаливо кивнув, вышел из комнаты, а я, поставив на прикроватный столик светильник, подоткнув одеяльце со всех сторон, да поцеловав в румяную щечку, скользнула следом, осторожно прикрывая дверь.
Там меня уже ждали нетерпеливые мужские руки, да горячие губы.
— Наконец-то мы одни! — шепот, прямо в ухо, и следом невесомый поцелуй в шею.
ИНФОРМАЦИЯ ВЗЯТА ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ.
Таврели— русская игра, похожая на шахматы, но с некоторыми особенностями. Сходство с шахматами: игра ведётся на обычной шахматной доске, фигуры имеют названия, соответствующие обычным шахматным фигурам: король — волхв, ферзь — князь, ладья — ратоборец, слон — лучник, конь — всадник, пешка — ратник. А вот и отличия:- фигуры не рубят, а «берут в плен». На фигуру, которая потерпела поражение, ставят поразившую её фигуру и совершают ходы верхом на ней, создавая «башню».
Фигуры передвигаются не только в горизонтальной плоскости, но и в вертикальной — они могут вставать друг на друга, приобретая новые качества.
Есть дополнительная фигура — хелги, которая не имеет аналога в индийских шахматах. В хелги превращается ратник (пешка), стоящая перед волхвом и дошедшая до последней горизонтали.
Хотите историю их возникновения: Вот она!
Игра уходит корнями в глубокую древность. Упоминания о ней встречаются в древнерусских летописях, а также в былинах о Садко и Владимире Красное Солнышко. в IX–X веках таврели были широко распространены на Руси. Исчезновение игры из традиций русского народа учёные связывают с крещением Руси и общего отношения Церкви к играм. В эпоху Петра I таврели оказались полностью забытыми — их вытеснили индийские шахматы, которые пришли в Россию с Запада.
А вот и немного правил игры:
Партия играется между двумя партнёрами, по очереди передвигающими фигуры на квадратной клетчатой доске. Доска состоит из 64 клеток, восьми горизонталей и восьми вертикалей. У каждого игрока — по 16 фигур (таврелей). Ходом считается передвижение таврели (одной или в составе башни по правилам верхней таврели) с одного поля на другое. Ни одна из таврелей в процессе партии не снимается с игровой доски. Цель — поставить волхва соперника «под удар» таким образом, чтобы соперник не имел возможного хода. Игрок, который достиг этой цели, «пленил волхва» соперника и выиграл партию. Если позиция такова, что ни один из игроков не может пленить волхва соперника, партия заканчивается вничью.
Глава 64
Ярослав прижал меня спиной к себе, словно в плен взял. Получается, я вся была, будто в нем спрятана. Его могучие руки опоясывают тело, словно стальные канаты. Спиной чувствую, как бьется его сердце, как нарастает желание.
— Ты одна мне нужна, Ксанюшка! — Шептал, покрывая шею короткими поцелуями. Его ладони, набираясь наглости, жадно заскользили по моему телу, исследуя все изгибы да выпуклости. — Ты будто для меня создана! И шея лебединая, и талия тонкая, и грудь высокая. — ладони, накрывали то, что Ярослав озвучивал. Будто объяснял мне, непутевой, что именно его в моем теле!
Он замолчал ненадолго, а затем резким рывком развернул к себе лицом, впиваясь в губы так, что дыхание перехватило.
— Ксанюшка! — хриплый шепот проникал в сознание, подчиняя себе. — Только о тебе думаю, только тебя во снах вижу!
Я прогибалась под натиском, уступала настойчивым рукам. Позабыв, что еще утром просила дать мне время.
Как раз его мне сейчас стало мало! Всего мало! Жадных рук, ненасытных горячих губ.
— Ярослав! — простонала, обвивая руками могучую шею.
Он, зарычав, подхватил меня на руки, разворачиваясь, чтобы занести в комнату.
Громкое испуганное ржанье лошадей вклинилось в сознание.
— Яр! Слышишь? — прошептала, отрываясь от мягких губ.
— Да! — прохрипел воевода, утыкаясь мне в шею, — Пусть стоят. Сейчас выйду.
Его палец скользил по впадине между грудей, распахивая то, что еще было скрыто.
— Ярослав! — начала вырываться из объятий. — Зорянка от шума проснуться может.
Грозный рык, меня сажают на стол, притягивая к себе так, что воевода оказывается между моих ног. Ткань на длинной юбке натягивается, не подпуская воеводу ближе. Его губы, заскользили следом за пальцами, а испуганное ржанье все нарастало.
— Холера мне в глаз! — воскликнул Ярослав, тут же испуганно на меня взглянув, — Прости, ласточка моя! Я сейчас.
Он развернулся, уходя от меня, продолжавшей сидеть на столе.
— Боже! — очнулась, соскакивая на пол, поправляя юбку и приходя в ужас от того, в каком состоянии была блуза.
Мужской бас перемешивался с лошадиным ржанием.
