Прошла минута, другая, а воевода не возвращался. Решив, что он пошел распрягать тройку, что было бы правильным, да напоить усталых лошадей, я вернулась к себе в комнату, быстро ополоснувшись, да переодевшись в домашнее, вышла во все еще пустующую гостиную.
— Что там такое?! — Тревога поселилась в сердце, она нарастала, заставляя взволнованно ходить по комнате в ожидании возвращения воеводы.
Тишина, стоявшая на улице мне, не нравилась, но и выходить одной туда, куда было запрещено, я не решалась.
Наконец, услышала скрип дверей, топот ног и Ярослав, груженный мешками, холщовыми сумками, да и просто тюками, с трудом протискивается в двери.
— Что ты так долго? — кинулась навстречу, стараясь помочь.
Он опустил все у входа, нежно посмотрел на меня и, прокашлявшись, проговорил: — Прости меня, Ксанюшка, не сдержался я. Обещаю, больше не повториться такое.
Он говорил, а во мне словно лампы гасили, впуская в душу темень кромешную. Даже дышать стало трудно. Я поднесла к горлу руку, будто так смогу сделать вдох. Отступила на пару шагов, проговорив что-то, чего даже не поняла, и, развернувшись, ушла к себе в спальню, закрыв на щеколду дверь. Едва не позабыв про дочку. Скользнула к ней в комнату, заперла внешнюю дверь, оставив распахнутым проход между нашими покоями, и, скользнув под одеяло в холодную постель, закрыла глаза, в надежде, что усталость возьмет свое и я смогу заснуть.
Глава 65
Ночь прошла без сна, я ворочалась, сбивая под собой простынь в большой влажный ком, стараясь перестать думать. Считала овец, мерзла, стоя у распахнутого настежь окна, с наслаждением вдыхая ароматный ночной воздух, затем ныряя под одеяло, чтобы уже через пару минут с недовольством откинуть его в сторону. Ровно дышала, стараясь сосредоточится только на этом. Но все было безрезультатно.
Гулкие мужские шаги врезались в мой мозг огненными вспышками, я слышала, как передвигается по гостиной Ярослав. Он то подходит вплотную к двери, то уходит куда-то в сторону, его шаги становятся практически неслышны.
Наконец, тихо хлопнула входная дверь, и в доме наступила абсолютная тишина. Было слышно, как жужжит где-то над ухом, несанкционированно пробравшийся в комнаты комар, да ветки, скрипя и склоняясь в разные стороны от ветра, царапают стекло на окне в моей уютной спальне.
«Больше такое не повторится!» — сердце выстукивает именно этот ритм, не позволяя забыть обидных слов.
«Мать меня женить хочет!» — повторял снова и снова воевода, стоило мне только закрыть глаза.
— Пусть женится! — шептала, зарываясь с головой под подушку.
В итоге едва на горизонте затеплился рассвет, я поднялась с растерзанной кровати. Проверила Зорянку, не удержавшись, поцеловала ее в курносый носик и, заплетя волосы в косы, вышла в темную, пустую гостиную. Нужно было готовиться к предстоящему дню.
Большая кастрюля на печь, наполняю ее водой и кладу туда две жирных курицы. К сожалению, другого способа, как сделать мясо для шаурмы, я придумать сейчас не могу. Пока она варится, наполняя кухню ароматами, я шинкую капусту — тоже два вилка, пусть лучше останется, чем не хватит. К ним делаю соус по собственному рецепту, одно плохо, здесь нет миксера, поэтому приготовление майонеза займет много времени.
Становится немного грустно — жаль потраченного времени, когда знаешь, что это можно было бы сделать намного быстрее.
— Мне бы сейчас помощник не помешал! — Бормочу себе под нос, ясно понимая, кого имею в виду.
Даже зажмурилась, чтобы сдержать выступившие слезы, в душе все леденеет, покрывается плотной коркой. Становится так тяжело, что даже вдох сделать трудно.
Я кладу в глубокую миску: яйца, горчицу и начинаю их перемешивать. Сосредоточенно наблюдаю за тем, как ингредиенты превращаются в однородную массу, но до результата еще далеко. Так увлеклась, погруженная в свои мысли и монотонные действия, что не заметила, как за спиной кто-то появился.
— Дай помогу! — хриплый голос, заставляет вздрогнуть, а по спине, проносится волна из мурашек.
«Пришел!» — ликует сердце.
Мне стоит большого труда не обернуться. Я лишь напрягаюсь, чувствуя, как Ярослав становится прямо за мной, наклоняется, обжигая дыханием кожу на затылке, и тянется к моей руке, держащей вилку — венчика здесь тоже нет.
Его крепкие пальцы обхватывают мои и мы начинаем молчаливый танец, моя рука крепко зажата в его — взмах, поворот, снова взмах, разворот. Дыхание, и без того неровное, сбивается, заставляя учащенно биться сердце, будто и правда танцуем. Во рту становится сухо. Воздуха нет совсем, я дышу часто, рвано, но все — равно недостаточно. Голова начинает кружиться.
— Я делаю все правильно? — шепчет мне прямо в ухо воевода.
Даже не понимаю сперва, о чем он. С трудом собираю мысли в кучу, безрезультатно успокаивая ликующее сердце.
— М-м-м? — его сухие губы едва касаются мочки, а у меня перехватывает дыхание.
Нужно срочно что-то делать!
«У него будет невеста! Мать решила его женить!» — набатом колотится в голове.
— Да! — чуть не кричу, выпуская из рук вилку и делая шаг в сторону.
Воевода опускает голову так, что мне не видно выражение его лица, да и не хочу я его видеть.
— Правильно. Спасибо за помощь. — Мой голос не слушается, срывается. Я морщусь от досады, отворачиваясь, делая вид, что проверяю курицу в кастрюле.
— Пожалуйста! — голос воеводы серьезен.
Но я так боюсь увидеть насмешку в его глазах. Ведь только вчера мне дали от ворот поворот, а сегодня что?
— Долго еще …м-м-м...взбивать? — Густой бас Ярослава, проникает в мои внутренности, заставляя их в ответ вибрировать.
«Успокойся!» — уговариваю себя и поворачиваюсь, чтобы тут же встретиться с воеводой. Буквально глаза в глаза, губы в губы. Его огромная ладонь захватывает мой затылок, тянет на себя, а губы требовательно впиваются в мои. Его язык скользит по нежной коже, стараясь найти вход. Я сжимаю зубы так сильно, что они вот-вот начнут крошиться. И Ярослав, чувствуя сопротивление, тут же меня отпускает, отводя глаза в сторону.
Глава 66
«Я же говорила!» — ворчит внутренний голос, а мне так хочется кинуться за воеводой, обнять его за шею, притянуть к себе и не выпускать, несмотря на то, что уже сказано.
— Да! — голос сорвался. Я пытаюсь откашляться и снова повторяю, увереннее. — Да, спасибо, еще чуть-чуть и будет все готово.
Ярослав кивает, мы молча продолжаем готовить. По деревянной доске стучит острый нож, равномерно барабанит: — Тук-тук-тук.
О края миски бьется вилка, а мы молчим, каждый сосредоточен на своем или только делает вид. Но сейчас это не важно. Напряжение нарастает, и чтобы
