а я громко выдохнула, совсем неподобающе для леди высовывая наружу язык.
— Да куда же вы столько, миледи? Капли-то с сонным действием. Вы и до свадьбы так не дотянете, — запричитала Пейди, обмахивая меня платочком.
— Дотяну, — произнесла я твердо. — У меня вариантов нет.
Кружевное белье, корсет, короткое нижнее платье, больше похожее на развратную сорочку. От капель мне действительно уже через несколько минут стало легче, так что свое одеяние я воспринимала без должного ужаса.
Все, что было надето на мне под свадебным платьем, готовилось для услады глаз супруга и надевалось мною в первый и, я искренне надеялась, в последний раз.
Белые чулки, туфли с бантами на квадратном каблуке. Именно в таком виде меня усадили обратно в кресло в намерении сделать основу для моей будущей прически. Пейди похвасталась тем, что держала эту идею в голове уже несколько лет, и посетовала на мой новый цвет волос, прибавивший мне лишних лет.
О да, теперь я выглядела старше, но при этом мне было абсолютно все равно на собственную внешность. Отражение в зеркале являлось необязательным атрибутом моего ежедневного расписания.
Волнение то накатывало волнами, то уходило, как бесконечные воды Экинарии в отлив. Я ловила себя на том, что переживаю насчет предстоящего бракосочетания, хотя на самом деле это торжество не должно было меня волновать. Оно являлось лишь промежуточным этапом на пути к моей цели. А еще я просто исполняла свой долг.
И тем не менее мысли о Татии и Арсарване приходили в мою голову как к себе домой. Убеждая себя в том, что сделала максимум из того, что могла, я прогоняла их поганой метлой и вновь окуналась в новые мысли.
Времени на то, чтобы изводить себя, у меня имелось предостаточно.
— Миледи, Его Светлость передал вам подарок через своего секретаря. Смотрите, какая красота! — восхищалась Пейди, вернувшаяся из гостиной в спальню, где проходили основные сборы.
Обернувшись, я отметила в ее руках три бархатные коробочки разных размеров и форм. Две поменьше лежали поверх самой большой, которую моя личная служанка несла на раскрытых ладонях на расстоянии от себя, словно боялась даже дышать на подарки.
Записка, сложенная на два раза, отыскалась поверх импровизированной башни. Ее-то я и забрала, проигнорировав подарки.
Раскрыв листок, внимательно прочла про себя:
'Душа моя, я передал тебе фамильные украшения моей семьи. Много лет назад они принадлежали моей матери, до того моей бабушке, а до нее еще восьми женщинам моего рода — вторым половинам тех, кто в свое время возглавлял наш род.
Защита рода — сильнейший из всех магических щитов, которые когда-либо были придуманы. И чем древнее род, тем сильнее защита.
Пока ты спала в пещере, я получил возможность длительно касаться тебя без упреков во взгляде с твоей стороны и наложил родовой щит, тем самым закрепляя принятие тебя в свой род. Сам обряд принятия мы провели еще раньше, когда я позволил себе пригубить из твоего бокала, а ты так опрометчиво и легко осушила мой. Эти украшения — тоже часть сложного многогранного заклинания. Надев их единожды, ты активируешь щит. И пока хоть одно из них будет на тебе, защита останется действующей.
Мне жаль, моя нежная Бель, что я не вручил их тебе этим утром. Я никогда не прощу себя за то, что по моей вине твоя жизнь подверглась опасности. Даю тебе слово: такого больше не повторится.
И еще кое-что: император об этой защите знать не должен'.
Служанки затаили дыхание, когда я прикоснулась к первой коробочке. В ней, сверкая золотым блеском, лежал браслет. Каждое его звено представляло из себя металлическую пластину в форме ромба, в которую был вставлен объемный камень, отливающий серебром.
Открыв вторую коробочку, я нашла шесть колец, вершины которых были разными по форме и наличию камней, но тем не менее все они являлись частью одного гарнитура.
В самой большой коробочке на подушке из бархата я обнаружила колье с уже узнаваемым плетением из ромбовидных звеньев и две пары серег. Одни были праздничными, длинными, напоминающими каплю, исходящую из верхнего, меньшего по размеру камня, а вторые, видимо, предполагалось носить на ежедневной основе.
Их форма напоминала раскрытый цветок с лепестками-ромбиками.
— Какая красота… — восхищалась Пейди, надавав по рукам потянувшейся к украшениям Сапре. — Какие серьги предпочитаете, миледи?
Мне было стыдно надевать эти украшения, даже прикасаться к ним, учитывая, что я намеревалась обмануть герцога и сбежать. Однако не надеть я их тоже не могла. Это стало бы величайшим, непростительным оскорблением, а их отсутствие вызвало бы вопросы у тех, кто и так судачил о нашей семье на каждом шагу.
И да, мне было абсолютно наплевать, что подумают обо мне те, кого я больше никогда не увижу, но родителей расстраивать не хотелось.
Волнение продолжало накатывать волнами, отражаясь всплесками на моем настроении, но на то имелись весомые причины. Помимо отсутствия Роззи, которая после произошедшего со мной вознамерилась охранять покои, назначенные сегодня хозяйскими, со словами: «Та шеб им усем пусто било!» — меня покоробил визит родителей.
Нет, я знала, что они обязательно придут ко мне перед тем, как я буду вынуждена спуститься в бальный зал, но никак не ожидала, что они заявятся с очередным разговором о побеге.
— Дорогая, не отпирайся! Мы уже знаем об этом возмутительном соглашении! — мерила мама шагами мою спальню, то и дело обмахиваясь черным веером, который отлично сочетался с ее бордовым платьем.
Меня же от этого цвета резко замутило. А точнее, от воспоминаний, связанных с ним.
— В таком случае вы также знаете, что вас ждет, если свадьба сорвется, — отвернулась я к раскрытому окну, часто задышав, чтобы прийти в себя.
— Мы это переживем! — воскликнул папа, попросту разъярившийся от информации, которую напоследок ему поведал император.
Неудивительно, что его придворные не умеют держать язык за зубами.
— Но я нет, — обернулась я, позволив себе взглянуть на родителей не мельком, не пряча взгляда.
Я рассматривала их, стараясь запомнить каждую черточку, ведь очень скоро нам придется расстаться. И кто знает, когда случится наша следующая встреча.
Ком встал в горле, мешая говорить, а глаза заслезились, намереваясь испортить макияж, наведенный Пейди, но я все равно нашла в себе силы сказать то, что хотела и должна была сказать уже очень давно.
— Я благодарна вам за все, что вы сделали для меня. Несмотря на события давно минувших дней и ваше в них косвенное участие, — старательно подбирала я слова, не желая причинить боль тем, кто и без меня ее испытывал, сгорая
