от чувства вины, — вы нашли в себе силы взять на воспитание проблемную девочку, оборванку с одним лишь титулом, не подкрепленным ни землями, ни богатствами. Только благодаря вам, вашим усилиям и всему тому, что вы вложили в меня, я до сих пор жива. Вы научили меня всему тому, что знали сами, и постарались дать мне те знания, в которых были несведущи. Нет таких слов, чтобы описать мою вам благодарность. Я очень вас люблю и никогда не забуду о том, что вы для меня сделали и чем ради меня пожертвовали.
Макияж, наложенный Пейди, все-таки пришлось переделывать. Но не только мне. Мы с мамой плакали, обнявшись, сидя прямо на полу, на светлом ковре, в пышном красно-белом облаке из юбок, а граф крепко обнимал нас, как и всегда стараясь не показать, что слезы душат и его.
Он был самым сильным человеком из всех, кого я когда-либо знала. И я восхищалась им. И я хотела быть такой же сильной духом, как и он.
Однако время неумолимо стирало границы между прошлым, будущим и настоящим.
— Пора, дорогая, — прошептала мама, помогая мне расправить юбки.
Уже затянувшийся порез от чужого кинжала не был заметен в отражении. Его надежно закрывал корсет платья, украшенный серебряной паутиной. Легкий блеск серебра окутывал весь наряд целиком.
— Последний штрих. Кое-что синее и кое-что старое, — возвестил отец, доставая из внутреннего кармана своего темно-серого фрака небольшую удлиненную коробочку.
Открыв ее с предвкушением, какое рождалось всегда, когда я знала, что меня ждут подарки, я улыбнулась, увидев заколку графини. В детстве мне всегда так хотелось хотя бы примерить ее, но мама каждый раз говорила, что я получу ее только на собственную свадьбу.
Стоит ли говорить, что выйти замуж я решила на следующий же день? За внука нашего конюха, коего насильно притащила под светлые очи родителей.
— Спасибо, — выдавила я из себя, стараясь вновь не расплакаться.
Заколка была собственноручно закреплена мамой в моих волосах, став главным украшением замысловатой прически.
Дальше откладывать неизбежное было некуда.
Мама ушла первая. Следом за ней, минуя коридоры, отправились и мы с графом. По лестнице в холл первого этажа спускались под руку, остановившись лишь у самых дверей.
Нам следовало дождаться Татию, сопровождать которую должен был император.
— Еще не поздно сбежать, — прошептал отец, волнуясь даже больше, чем я.
— Это случится позже.
Это все, что я успела сказать до того, как на лестнице появились гвардейцы, Татия и правитель Приалии. Будучи человеком открытым, отец не смог совладать с эмоциями. Все, что он испытывал сейчас: растерянность, осознание, удивление и страх, — было написано на его лице. Но стоило императору спуститься, как он взял себя в руки и склонил голову в знак почтения, пока я приседала в реверансе.
Эту пару мы должны были пропустить вперед.
— Вы прелестны, дитя мое. Рейнару с вами очень повезло, — сделали мне обыденный комплимент вежливости.
— Благодарю, Ваше Величество, — улыбнулась я, отлично помня попытку оказать на меня влияние. — Смею заметить, что Татия также прекрасна сегодня.
— Да, вам, моя дорогая, очень идут цвета вашего рода, — согласился правитель.
И действительно, сестра герцога выглядела просто невероятно. Ее платье я могла бы назвать экстравагантным по отношению именно к ней. Жесткий корсет был блестящим от переливов серебра, частично скрытых за черной тонкой, почти прозрачной тканью. А пышная рваная многослойная юбка своей легкостью напоминала мне ветер.
Удивлением стал и яркий макияж девушки, а также полное отсутствие прически. Волосы ее были распущены и завиты, а голову украшало подобие короны из серебряной пыли.
Что же касалось настроения девушки, то его угадать мне не удалось. А впрочем, больше о них с Арсом думать мне просто не хотелось. Я сделала все, что от меня зависело.
— Начнем, — скомандовал император, и прислужники открыли перед их парой двери.
Шествие по импровизированному коридору началось.
Музыканты играли. Несмотря на то, что император и Татия шли к цветочной арке и постаменту ровно по центру, мне со своего места было отлично видно Рейнара. Он тоже облачился в цвета своего рода — сажу и серебро, но, в отличие от меня, выглядел максимально спокойным и собранным.
Даже тень улыбки не коснулась его губ, когда мы с отцом поравнялись с ним. Граф передал меня герцогу, как величайшую ценность.
— Береги ее, — дал он напутствие и проследовал туда, где стояла мама.
Когда и император отправился на свое место, я наконец разглядела Арса. В белом фраке, что был расшит золотом, он выглядел великолепно. Даже кожаная перевязь с мечом нисколько не портила его образ.
Однако его одежда волновала меня куда меньше, чем его состояние. По лицу бывшего капитана пиратского корабля было совершенно не ясно, как он себя чувствует.
Словно сплошной камень — вот каким он был.
Но меня это беспокоить не должно было. Да, я совершила ошибку. И да, я приложила все усилия, чтобы ее исправить. Остальное было вне моих возможностей.
Мы вчетвером поднялись на квадратный постамент, на котором не так давно стоял герцогский трон. Этот трон теперь был размещен недалеко от сооружения, но на расстоянии от других гостей, вместе с малым. Там сидели император и императрица — почетные гости этого торжества.
Здесь же разместилась треугольная арка, украшенная белоснежными цветами. Она являлась символом трех новых богов, которым поклонялись в империи.
Первый бог был Богом Войны — сильным, смелым, храбрым, жестким и даже жестоким. Второго прозвали Мудрецом за его гибкий ум, размеренность, доброту и рациональный подход к любому вопросу. А третьей являлась Любовь. Всепрощение, понимание, надежда, принятие, забота, помощь и… слепота. Каждый из этих терминов соотносили с ней. Каждого из этих богов почитали.
Громкие слова ермаха — мага, которому доверили проводить церемонию бракосочетания, — разносились по всему залу, уходя высоко под своды потолка. Сегодня он был украшен пышными белыми облаками, что плыли по синему небу, создавая впечатление, словно мы все находились на открытом воздухе.
Дополнительной легкости придавал тюль, которым были занавешены большие окна, распахнутые сейчас. Но даже свежий воздух не спасал от ярких цветочных ароматов. Голова кружилась, а перед глазами рябило от обилия букетов и разноцветных бутонов. Ими был украшен не только зал, но и пестрые платья приглашенных дам, разноцветные фраки кавалеров и наряды детей, которым позволили присутствовать на первой половине праздника.
Но даже больше цветов в глаза бросалось золото. Оно слепило глаза, будучи ювелирными украшениями, предметами интерьера и даже импровизированным солнцем.
Первыми поучаствовать в обряде было предложено нам с Рейнаром. Взяв меня за руку еще
