в самом начале, он ни на секунду не выпускал мои пальцы из своей ладони. Взгляд его пытался поймать мой слегка рассредоточенный взор.
— Все в порядке? — поинтересовался он тихо, привлекая мое внимание тем, что несильно, но ощутимо сжал мои пальцы.
— В полном, — ответила я, глядя на ермаха в длинной темно-фиолетовой рясе с глубоким капюшоном. — Предлагаю начинать.
Весь обряд прошел для меня как во сне. Я осознала уже слишком поздно, что действие успокоительных капель все же настигло меня в своей полной мере. Пытаясь не зевать, сосредоточившись на том, чтобы не отключиться прямо во время обряда, я прослушала всю речь мага, уловив только смысл последней фразы.
У меня настойчиво спрашивали, на какую связь я согласна. А я как бы в принципе не предполагала, что мы будем устанавливать хоть какую-то связь.
Обычно аристократия, по словам мамы, не проводила полный обряд бракосочетания во время свадьбы. Один из трех этапов слияния пара проходила через годы, а то и не проходила вовсе, если кто-то не хотел открываться другому.
Мои приемные родители, например, прошли через все три этапа только спустя пятнадцать лет совместной жизни.
Однако наш свадебный обряд уже сейчас давал на выбор три варианта слияния. Первый — открыть супругу мысли, но только в те моменты, когда вы касаетесь друг друга. Второй — открыть душу, то есть чувства, но опять же для этого необходимо было находиться друг от друга на расстоянии не больше десяти шагов. И третий — открыть магию, если таковая имелась.
Последний вариант предполагал получение защиты, так называемого противоядия от чар супруга. Но только от чар. Ни на один из уникальных даров это противоядие не влияло.
Взглянув на поднос, паривший в воздухе перед Рейнаром, я поняла, что он свой выбор еще не сделал. Все три бокала с эликсирами были наполнены, а значит, ему только предстояло принять решение.
Но я была первой.
— Леди ар Страут… — поторопил меня ермах.
Пауза затягивалась, а мне до невозможности хотелось спать.
Черный бокал — мысли. Белый — душу. Золотой — магию. Мой выбор станет показательным здесь и сейчас, но ответить так, как того хотел ар Риграф, я просто не могла.
— Я не готова сделать выбор, — произнесла я едва ли не по слогам и взглянула на герцога.
Наверное, не знай я его хоть немного, я бы подумала, что ему все равно, настолько беспристрастным оставалось выражение его лица. Но проблема в том, что я хорошо ощущала перемены в его настроении. Герцог Рейнар ар Риграф сейчас был в ярости, и причиной тому стали совсем не удивленные возгласы приглашенных гостей.
Причиной его злости была я и мое решение.
— Ваша Светлость? — задрожал голос ермаха.
Фактически пригвоздив меня взглядом к постаменту, одарив огнем ярости, сверкнувшим в серебряных очах, мой жених осушил бокал за бокалом, пока я стояла в полной растерянности.
Мне даже спать расхотелось от осознания того, что сейчас произошло. Герцог Рейнар ар Риграф согласился дать мне защиту от своей магии. Герцог Рейнар ар Риграф согласился открыть мне все свои чувства. Герцог Рейнар ар Риграф согласился открыть мне все свои мысли.
— Да будет так! — провозгласил ермах.
Первые несколько секунд абсолютно ничего не происходило. Только я все смотрела на герцога, пораженная до глубины души.
А потом пришла боль.
Вскрикнув от неожиданности, я подпрыгнула на месте. Руки скрутило, а ноги ослабли, и я начала заваливаться. Однако упасть мой жених мне не дал. Поймал и осторожно опустил, укладывая себе на колени, позволяя моему разуму окунуться в беспросветную темноту.
Его обеспокоенное лицо было первым, что я увидела, когда пришла в себя все на том же постаменте. Чужое беспокойство я ощущала отголоском и внутри себя.
— Больно? — спросил он, помогая мне подняться на ноги.
— Сейчас уже нет. Только немного жжется, — призналась я скорее от неожиданности, чем от желания откровенничать.
Взглянув на свои руки, я отметила появление трех обручей, оплетающих запястье левой руки. Все правильно: левой мы принимаем, а правой отдаем.
На правой руке у Рейнара также красовались три вязи: черная, белая и золотая. Если бы я тоже выпила эликсиры, татуировками были бы заняты все наши руки.
Приподняв мою обожженную руку, ар Риграф забрал с подноса кусок белого полотна и вымочил его в жидкости, которая наполняла черную чашу. Отжав излишки, обмотал мокрым лоскутом мое запястье, отчего почти сразу стало значительно легче.
— Да будет ваш брак крепким, как эта цепь, — подвел маг обряд к завершению, водрузив нам на плечи золотую цепь — символ не только величины богатства жениха, но и тяжести предстоящей семейной жизни.
Стоять ровно мгновенно стало труднее.
— Ваша Светлость, можете подарить Ее Светлости ваш первый супружеский поцелуй, — поставил ермах жирную точку, после которой пути назад уже действительно не было.
Теперь мы были мужем и женой, но, что хуже всего, я чувствовала необъятное желание целовать. Чужое желание, за которым скрывалось так много. Мне дышать было нечем от переполняющих меня чувств, хотя они являлись всего лишь отголосками того, что сейчас испытывал Рейнар.
Но это было еще не все. Осторожно повернувшись к нему так, чтобы цепь не упала, я готовилась к тому, чтобы узнать его мысли.
Поцелуй. Всего лишь поцелуй, способный меня уничтожить, растоптать, пристыдить.
Однако первой была ладонь. Коснувшись ею моей щеки, ар Риграф с нежностью очертил костяшками скулу, прошелся большим пальцем по нижней губе и только после этого мягко, но настойчиво приподнял мой подбородок.
А я смотрела ему прямо в глаза, в это бесконечное озеро серебряных звезд, в эту затягивающую пустошь.
Вдох. Выдох. Вдох… Один на двоих.
Губы дрожали, немели. Дрожало все тело. Этот поцелуй совершенно не был похож на тот, который я помнила. Горячая, опаляющая волна прошлась по моей спине и взорвалась в затылке онемением.
Я потеряла связь с реальностью, захлебнувшись от нахлынувших на меня чувств. Нежность, страсть, азарт. Ярость, наслаждение, восхищение, злость. Гордость, уверенность, удовлетворение, довольство.
И любовь, расцветающая яркими языками пламени, словно огненный цветок на сером пепелище.
«Я тебя люблю, душа моя. Ты нужна мне. Я в тебе нуждаюсь. Я дам тебе все, что у меня есть. Я стану твоей защитой и опорой. Я буду тебе поддержкой во всем. Ты моя душа. Ты моя совесть. Даже мысли о тебе делают меня лучше, чем я есть на самом деле. Я никогда не сдамся и буду завоевывать твою любовь каждый день до конца своей жизни».
Цепь все же свалилась на пол с громким противным
