растения. Они состоят из сухой, гнилой кожи, плотно обтягивающей изуродованные кости. Это дьяволы, о которых рассказывала мать, — приспешники Бога Смерти.
Убийство одного пробудило остальных. Слишком многих.
Рэйкер добирается до скалы первым и начинает подъем. Я следую прямо за ним; мелкие камни сыплются мне на лицо из-под его сапог, а пыль застилает глаза. Я не вижу существ, но слышу, как они достигают подножия: скрежет их когтей о камень прямо подо мной отдается сверлящей болью в черепе.
Пещера — нам нужно добраться до пещеры. Я моргаю, стряхивая грязь, и вижу, как Рэйкер движется к входу, но твари уже преградили путь. Одна из них разевает пасть в оглушительном вопле, обнажая бесконечные ряды клыков.
Проклятье.
Рэйкер мгновенно меняет направление, собираясь взобраться по отвесной стене до самого верха. Мои руки дрожат, когда я оцениваю расстояние до вершины. Ладони уже скользят от пота. Я не уверена, что смогу преодолеть весь путь.
Что-то хватает меня за щиколотку.
Не оборачиваясь, я бью ногой, высвобождаясь из хватки, и карабкаюсь вверх ради спасения собственной жизни. Я следую за отблеском меча Рэйкера, как за путеводной звездой; мой собственный меч тяжелым грузом тянет назад. Слезы застилают взор, когда я вспоминаю сестру — или того демона, что принял её обличье. Она не была настоящей, но эта боль — настоящая. И воспоминания тоже.
В этот раз вместо того, чтобы позволить горю задушить меня, я позволяю ему стать моим пламенем. Ради неё. Я буду сражаться, пока каждая кость не сломается и я не смогу стоять, и даже тогда я поползу на край света ради неё.
Те воспоминания… я цепляюсь за них, хватаясь за каждый выступ, игнорируя вопли внизу и когти, царапающие мои лодыжки. Мой разум сужается до остроты наконечника стрелы. Я лезу, пока мы не достигаем вершины, подтягиваюсь и, тяжело дыша, бегу так быстро, как никогда в жизни.
Далеко впереди что-то сверкает серебром — луна, отраженная в воде. Вот куда направляется Рэйкер.
К воде.
Я вспоминаю небольшой ров вокруг деревни. Слова Зары о том, что на лодке мы будем в безопасности. Ручей в пещере. Ну конечно. Твари, должно быть, не могут пересекать воду. Рэйкер наверняка это знает.
В груди вспыхивает надежда. Нам нужно только добраться до озера.
Ноги горят от напряжения, я выжимаю из них всё, помогая себе руками, чтобы бежать быстрее; из-под подошв разлетается земля. Рэйкера впереди больше нет. Он свернул? Ушел в другом направлении?
Я наконец оглядываюсь через плечо и вижу только зубы, блестящие, словно металл. Вскрикнув, я бросаюсь вперед…
…пока мои ноги не теряют опору. На мгновение я оказываюсь в невесомости, будто гравитация сжалилась надо мной и отпустила. Я свободна. Я парю.
А затем я падаю.
Я ударяюсь о воду, и она проглатывает меня целиком.
Я судорожно вдыхаю, и легкие наполняются водой, пока я иду ко дну. Руки тянутся к поверхности, но она исчезла. С мечом за спиной я стремительно погружаюсь. Озеро черное, как чернила. Клинок пульсирует у позвоночника, словно в панике.
Лунный свет меркнет, уступая место почти уютной темноте.
Умирать — это мирно. Так тихо. Так холодно. Это похоже на полет. Мое тело сводит судорогой, легкие горят от воды, горло сжимается в спазме.
Если я умру, я буду с ней. Но смогу ли я взглянуть в лицо ей, моим родителям и Стеллану, не имея за спиной ничего? Смогу ли я объяснить, что снова всех их подвела?
Их смерть не может быть бессмысленной. Она станет искрой того пламени, что покончит с богами раз и навсегда, и тогда, возможно, у всех этих страданий появится цель.
Я не могу умереть. Не сейчас.
Я тянусь… тянусь вверх. Ибо во мне живет пламя, жаждущее жизни. Желающее увидеть, как далеко может завести меня эта ярость.
Но я слишком глубоко. Я бью ногами по воде, но это бесполезно. Я борюсь изо всех сил, но понятия не имею, как сделать так, чтобы эта борьба принесла плоды.
Мои пальцы немеют. Они безвольно расходятся, и вытянутая рука начинает тонуть. Грудь содрогается. Сердцебиение прерывается.
Пламя во мне начинает гаснуть; каждый уголек затухает, один за другим. Мир замирает и погружается в безмолвие.
Далеко наверху толща воды расступается — что-то тяжелое пробивает поверхность. Смерть пришла за мной.
На ней капюшон.
Он соскальзывает с головы, пока преследователь плывет ко мне, обнажая маску из мерцающего металла. И в этот миг я вижу их. Стально-серые глаза, пылающие яростью — в точности такие же, как в тот день под дождем. Я борюсь за то, чтобы удержаться в сознании, чтобы увидеть больше.
Но я не могу. Я моргаю и вижу лишь наступающую тьму. Лишь кончики пальцев в нескольких дюймах друг от друга — они тянутся, тянутся, но не соприкасаются. Слишком поздно.
Вода врывается в мои легкие, и тьма одерживает победу.
ГЛАВА 15
— Разумеется, ты, черт возьми, не умеешь плавать, — раздается голос надо мной, пока мое тело сотрясает судорога, и я поспешно извергаю скудное содержимое своего желудка. — Разумеется, ты от шока глотаешь воду. Как полная идиотка.
Эта вода обжигает горло, когда я выкашливаю её остатки.
Закончив, я смотрю на него сквозь мокрые ресницы, гадая, что же я буду делать с двумя огромными мечами, когда убью его.
Он не двигается ни на дюйм. Всё, что он говорит, это:
— Ну конечно, не прошло и пары часов нашего сотрудничества, как ты едва не угробила нас обоих. Из-за какой-то иллюзии. — Он качает головой и грязно ругается.
В глазах покалывает при воспоминании о той иллюзии. Горло саднит после рвоты.
— Ты… ты просто ублюдок. Ты хоть знаешь об этом?
Он склоняет голову набок. Капюшон движется вместе с ней — теперь он на месте, сидит плотно. Но я помню ту серебряную маску. Помню серые глаза.
— Какое любопытное «спасибо» за спасение твоей жалкой жизни.
— Спасибо? — я издаю хриплый смешок, переходящий в кашель. Ребра ноют. Кожа ледяная. — Мы оба знаем, что ты бы глазом не моргнул, позволив мне утонуть, если бы тебе не была нужна карта.
Он не отрицает.
Вода была ледяной. Я дрожу против воли, зубы выстукивают дробь. Ему плевать. Разумеется.
Сам он, кажется, вовсе не мерзнет. Он подготовлен. Наверняка под этими доспехами у него несколько слоев одежды.
Я подаюсь вперед, вонзая ногти в землю, чтобы удержаться, когда меня накрывает очередная волна тошноты. Услышав тихий плеск, я смотрю направо. Мы на крошечном островке прямо посреди
