я все всматривалась в спешно удаляющееся серебряное кольцо.
Миг — и оно исчезло.
— Короткий импульс не несет в себе постоянства. Чтобы задать время, необходимо вплести в импульс формулу. Попробуешь?
Чистейший восторг. Тренируясь на черных камнях, я забыла обо всем на свете, но время наших занятий имело свои границы. Арс и Татия уже давно ушли в свою каюту ужинать, а мы все сидели, раз за разом мучая камни.
В итоге ужин нам принесли на нос корабля. Будь моя воля, я бы еще потренировалась, но Рейнар оказался строгим учителем. На том, чтобы я поела, он настоял, пообещав, что мы продолжим занятия позже, когда снова выдастся свободное время.
Беседа за ужином была непринужденной до тех пор, пока мы живо обсуждали магию. Но когда дело коснулось Татии, мой энтузиазм подувял.
— Мне кажется, вы сможете подружиться в будущем, — заявил герцог, а я едва не рассмеялась ему в лицо.
Я не собиралась задерживаться надолго рядом с ар Риграфом, так что речи о нашей дружбе с его сестрой в принципе не шло. Но даже если бы да, слишком разными были наши взгляды на жизнь.
— Татия милая девушка, но мы вряд ли когда-нибудь станем лучшими подругами, — постаралась я быть предельно корректной.
— Увидим, душа моя.
Я улыбалась. В этот момент как никогда прежде мне хотелось поговорить с Рейнаром начистоту. Моя роль в истории Арса и Татии была далеко не последней — и не сказать, чтобы положительной.
Нет, больше по Арсарвану я не страдала. Где-то в глубине души отголосками отзывалось разочарование, но не более того. Гораздо больше оказалось какое-то детское желание доказать ему, что я была лучшей. Мне хотелось, чтобы когда-нибудь он проснулся утром и понял, кого потерял, но…
Несмотря ни на что я не желала такой жизни Татии. Сестра герцога была даже не лучиком — самим солнцем. Всем вокруг она безвозмездно дарила свое тепло. Рядом с ней хотелось улыбаться без причины, настроение становилось прекрасным из-за мелочей. И все это говорила не я. Так о ней отзывались наши слуги — все, включая Пейди.
Я же рядом с Татией ощущала себя слишком взрослой, черствой, другой.
Но теперь я еще и знала то, о чем не ведал Рейнар. Он был не прав, когда говорил, что его сестра обычный человек. Что-то магическое в ней все же имелось. Едва ощутимый отголосок чар я уловила, когда с закрытыми глазами сканировала пространство вокруг нас.
Не дар, нет. Мелкие отзвуки, эманации магии.
Глядя на то, как они с Арсом возвращаются на верхнюю палубу, я хорошо понимала теперь уже очевидную для меня вещь. Я все гадала, зачем новоиспеченная свекровь задалась целью избавиться от невестки, а теперь у меня появилось предположение.
Она испугалась ее влияния. Потому что если Татия прикажет, то ради нее пойдут убивать. Действительно пойдут, считая, что это только их решение!
Но что самое страшное лично для меня: герцог Рейнар ар Риграф владел подобными чарами в полной мере.
— А вы все еще здесь? Арсарван захотел переговорить с капитаном. Не представляю, о чем они могут разговаривать, — защебетала Татия, обмахиваясь веером. — Можно я посижу вместе с вами? Такая жара сегодня.
— Конечно, — ответил за нас обоих герцог и вдруг поднялся, освобождая стул. — Я как раз тоже хотел переговорить с капитаном. Думаю, вы найдете о чем побеседовать без меня. Белла, чуть позже тебя проводят в нашу каюту.
Я не знала, не могла сказать, что из услышанного ужаснуло меня больше всего. Мне совершенно не хотелось оставаться с сестрой Рейнара наедине: ее словесный поток мог загнать в могилу любого. Но что хуже всего, ар Риграф собирался пойти к капитану, куда уже отправился Арс, а это грозило мне огромными проблемами.
Я должна была контролировать их общение, присутствовать при всех разговорах.
Однако было еще и третье, что я могла отнести к своим страхам. Наивно и глупо было полагать, что у нас с мужем будут разные каюты, но я все равно надеялась на чудо.
А чуда не случилось. Впрочем, сонные капли у меня все еще оставались. Это Пейди нашла спрятанный флакон, когда наводила чистоту в наших комнатах, и отдала мне, не став задавать вопросы. Только намекнула, что если это яд, то уж лучше грех перед Древними и императором она возьмет на себя.
Да, мне однозначно будет не хватать ее в плавании. Но на себя ответственность за ее жизнь я взять не смогу. Просто потому, что сама не знаю, какой будет моя дальнейшая жизнь на «Морском Дьяволе».
— С детства мечтала сбежать с собственной свадьбы. Мне понравился побег главной героини из одного романа. Это так романтично и необычно. Я была под впечатлением от прочитанного, — неожиданно призналась Татия, удивляя меня своими откровениями. — Всегда представляла, как я бегу, гости ничего не понимают, волосы развеваются, подол приподнят…
Это была странная мечта. Слушая девушку, я не слышала ее совершенно. Думала о своем — о беседе Арса и Рейнара. Если Арсарван проговорится…
— Почему ты еще не сбежала?
Я опешила. Услышать этот вопрос от Татии я не ожидала никак. Даже с ответом не сразу нашлась. Она застала меня врасплох.
— А должна была? — уточнила я, вернув приборы на тарелку.
Закончить ужин, по всей видимости, мне не грозило.
— Не делай из меня дуру. Я слышу все мысли Арсарвана, чувствую то же, что чувствует он. В отличие от вас с моим братом, наша связь полная, — произнесла она дерзко, гордо, самодовольно, а мне вдруг почему-то захотелось рассмеяться.
Но я позволила себе лишь мягкую полуулыбку.
— И почему же ты еще не рассказала брату о том, что знаешь? — спросила я, сохраняя невиданное спокойствие, хотя все внутри уже клокотало.
— Потому что ты не стоишь и мизинца. Убирайся и никогда не возвращайся, — заявила Татия грозно, а уголок моих губ дернулся. — Надеюсь, когда Рейнар тебя найдет, а он найдет — в этом я не сомневаюсь, он тебя не пощадит.
— Позже, — ответила я всего одно слово, моментально избавившись от маски веселья.
Игры были закончены.
— Что позже? — не поняла девушка.
— Я уйду позже. Тогда, когда посчитаю нужным, и ты мне в этом не указ. А теперь тебе стоит поменять платье.
— Зачем? — недоуменно поинтересовалась она, и я с удовольствием продемонстрировала ей ответ на этот вопрос, вылив на юбку ее темно-зеленого платья содержимое своего бокала.
Возмущенно вскочив со стула, она растерянно хватала ртом воздух, глядя на меня как на чудовище. От следующей реплики удержаться не получилось:
— Когда
