Гаррик и Боди – шагнули вперед и затем поднялись по ступенькам, чтобы встать навытяжку за спиной Ксейдена. – Это был вопрос жизни и смерти, и я лично казнил шестерых несостоявшихся убийц, что засвидетельствовали командир секции Пламени Гаррик Тэвис и старший офицер секции Хвоста Боди Дюрран.
– И оба – тиры. Как удобно, – заявила откуда-то из-за спин Ридока и Лиама Надин, одна из наших новеньких.
Я оглянулась через плечо и пригвоздила ее взглядом.
Лиам же молчал и просто смотрел прямо перед собой.
– Но нападение подстроил всадник, сбежавший еще до моего появления, – продолжил Ксейден, повысив голос. – Всадник, который знает, где спят все первогодки, и этот всадник должен предстать перед правосудием немедля.
Проклятье. Сейчас будет плохо.
– Я призываю вас ответить за преступление против кадета Сорренгейл, – взгляд Ксейдена переместился в центр построения. – Командир крыла Эмбер Мэвис.
Весь квадрант затаил дыхание, затем дружно зашумел.
– Какого гребаного… – зарычал Даин.
У меня сдавило грудь. Боги, как я ненавижу, когда Даин невольно доказывает, что я была права.
Рианнон взяла меня за руку и ободряюще сжимала, пока все всадники во дворе переводили взгляды между Ксейденом, Эмбер… и мной.
– А ведь она тоже тир, Надин, – бросил Ридок через плечо. – Или ты предвзята только против меченых?
Семья Эмбер была предана Наварре, поэтому ей не пришлось видеть казнь родителей и получать бунтарскую метку.
– Эмбер не могла, – покачал головой Даин. – Командир крыла не может, – он развернулся ко мне всем телом. – Выйди и скажи, что он врет, Ви.
– Но он не врет, – попыталась я ответить как можно мягче.
– Это невозможно. – Щеки Даина пошли красными пятнами.
– Я же сама там была, Даин.
От его недоверия мне было намного больнее, чем я ожидала, словно врезали по уже настрадавшимся ребрам.
– Командиры крыла не знают упрека…
– Тогда почему ты так лихо называешь нашего лжецом? – бросила я ему, чтобы он сказал то, что так старался утаить.
Из строя вышла вперед Эмбер.
– Я не виновна в этом преступлении!
– Вот видишь? – Даин показал на рыжеволосую. – Положи этому конец немедленно, Вайолет.
– Она была в моей комнате вместе с ними, – ответила я просто. Крики его не убедили бы. Его ничто не убедило бы.
– Невозможно, – он вскинул руки, словно хотел схватить меня за голову. – Покажи.
Я отшатнулась, пораженная до глубины души. Как я могла забыть, что его печать позволяет видеть чужие воспоминания?
Но если показать мои воспоминания о соучастии Эмбер, я раскрою и то, что остановила время, а это выдавать никак нельзя. Я покачала головой и сделала еще один шаг назад.
– Покажи мне свою память, – приказал он.
Я возмущенно вскинула подбородок.
– Тронешь меня без разрешения – и будешь жалеть об этом до конца жизни.
Его лицо исказил шок.
– Командиры крыльев, – голос Ксейдена перекрыл поднявшийся хаос. – Нам нужен кворум.
И Нира, и Септон Изар – командиры Первого и Второго крыла – поднялись на платформу, пройдя мимо Эмбер, так и стоявшей посреди двора у всех на виду.
А воздух вдруг наполнился знакомым шумом, и мы посмотрели в сторону хребта – из-за гор показались шесть драконов. И самый большой из них – Тэйрн.
Они достигли цитадели за считаные секунды и зависли над двором. Мимо нас проносился ветер от мощно бьющих крыльев. Затем один за другим сели на свои места. Тэйрн устроился в центре.
Каждое его движение источало угрозу. Когти впились в каменную кладку и крошили ее, а разгневанный взор прищуренных глаз буквально пронзал Эмбер.
Сгаэль села справа, чуть позади Ксейдена. Столь же устрашающая, как и в первый день… но тогда я и подумать не могла, что свяжусь с драконом еще страшнее… страшнее для всех, кроме меня. За ней виднелся красный жалохвост Ниры, а рядом в том же положении застыл бурый кинжалохвост Септона. По бокам пускали пар зеленый дубинохвост коменданта Панчека и рыжая кинжалохвостка Эмбер.
– Ну, понеслась, – произнес Сойер, выходя из строя и становясь рядом со мной.
Сзади я почувствовала приближение Ридока.
– Ты можешь остановить все прямо сейчас, Вайолет. Ты должна, – умолял Даин. – Не знаю, кого ты там вчера видела, но только не Эмбер. Она слишком ценит правила, чтобы их нарушать.
И она думает, что их нарушила я, воспользовавшись кинжалом на последней Полосе препятствий.
– Ты просто хочешь отомстить моей семье! – крикнула Ксейдену Эмбер. – За то, что мы не поддержали восстание твоего отца!
Вот это уже было подло.
Но Ксейден даже бровью не повел, отвернувшись к остальным командирам.
Он не требовал доказательств, как Даин. Он мне сразу поверил – и был готов казнить командира крыла по одному только моему слову. Я чуть ли не физически чувствовала, как моя оборона против Ксейдена дает трещину.
«Ты видишь мои воспоминания? – спросила я Тэйрна. – Можешь ими поделиться?»
«Да, — он чуть заметно качнул головой слева направо. – Но воспоминания никогда не выдаются вне связи с парой. Это считается нарушением».
«Ксейден сейчас выступает против всех только потому, что я сказала… что на меня напала Эмбер. Помоги ему. – И, боги, как я им восхищалась. Я сделала глубокий вдох: – Покажи только то, что им нужно видеть».
Одновременно хотела и восхищалась?! Как же я влипла!
Тэйрн фыркнул, и все драконы, кроме Сгаэль, напряглись – даже дракон Эмбер. Их примеру тут же последовали всадники, во дворе воцарилось молчание – и я поняла, что они знают.
– Ах она жалкая дрянь, – мигом вскипела Рианнон, сжав мою руку еще сильнее.
Даин побледнел.
– Теперь веришь? – швырнула я ему, словно обвинение, хотя вообще-то я и вправду хотела его обвинить. – Ты же мой самый давний друг, Даин. Мой лучший друг. Я неспроста тебе не сказала.
Он отшатнулся.
– Командиры крыльев пришли к кворуму и единодушному согласию, – объявил Ксейден. Нира и Септон стояли по бокам от него, тогда как комендант держался позади. – Мы признаем тебя виновной, Эмбер Мэвис.
– Нет! – крикнула она. – Это не преступление – очистить квадрант от самого слабого всадника! Я защищала крылья! – Она в панике заметалась по двору, заглядывая в глаза всем – кому угодно – в поисках помощи.
Но люди в строю, все как один, отшатывались от нее.
– В соответствии с нашим законом твой приговор будет приведен в исполнение через огонь, – произнесла Нира.
– Нет! – Эмбер посмотрела на своего дракона. – Клэй!
Тут же ее рыжая кинжалохвостка рявкнула на других драконов и вскинула когтистую лапу.
Тэйрн развернул к ней тяжелую голову, от его рева земля под ногами затряслась. Затем он щелкнул зубами, и маленькая рыжая драконица отступила и вцепилась когтями в стену крепости, понурив голову.
От этого зрелища сердце кровью обливалось – но не из-за Эмбер, а из-за Клэй.
«Это обязательно?» – спросила я Тэйрна.
«Таков обычай».
– Пожалуйста, не надо, – начала умолять я вслух, забывшись.
Одно дело – наказывать Эмбер, но ведь пострадает и Клэй.
Может, с Эмбер получится поговорить? Может, мы еще сможем договориться… Найти общий язык, превратить гнев в дружбу или хотя бы обыденное безразличие. Я качала головой, чувствуя, как колотится сердце в горле. Это я виновата. Так сосредоточилась на том, чтобы мне все поверили, что и не задумалась, что случится, когда они и вправду поверят.
Я повернулась к Ксейдену и снова начала умолять, прерывающимся голосом.
– Пожалуйста, дайте ей шанс.
Он выдержал мой взгляд, но ни на мгновение не изменился в лице.
«Однажды я сохранил человеку жизнь – и он чуть не убил тебя вчера ночью, Серебристая, – сказал Тэйрн. Затем добавил, словно больше ничего не имело значения: – Правосудие не всегда милосердно».
– Клэй, – всхлипнула Эмбер.
Во дворе было так невероятно тихо, что это слышали все.
Строй словно раскололся посередине.
Тэйрн низко наклонился, вытянув голову мимо подиума, к Эмбер. Затем его зубы разомкнулись, он свернул язык и спалил ее таким жарким порывом
