бежала так быстро, как только могли нести её ноги. Споткнулась, зацепившись лодыжкой за корень, но не остановилась. Какая же она упрямая. Решительная. Свирепая. И размахивает этой дурацкой ложкой, зажатой в кулаке.
Я намеренно наступил на ветку, и она треснула под моим весом, как удар молнии, просто чтобы она знала, что я здесь, чтобы она знала, что не может убежать. Её голова повернулась, и она заметила меня сквозь терновник между нами. Она бросилась сквозь деревья быстрее. Я рванул ещё сильнее, обогнув колючие кусты и сократив расстояние. Теперь я был достаточно близко, чтобы чувствовать исходящий от неё запах страха, слышать её прерывистое дыхание, видеть её мокрую, грязную одежду, разорванную иглами. Невыносимо красива.
Она взглянула через плечо, и её глаза встретились с моими. Свирепые, разъярённые и разбитые.
Она внезапно остановилась, развернулась и замахнулась ложкой, вложив в удар всю свою силу.
БАХ. Ложка треснула о мою грудь.
БАХ. О мои рёбра.
БАХ. О мою челюсть.
Я стоял, не вздрагивая, позволяя ей выплеснуть на меня свою ярость. Я почти не чувствовал ударов. Не потому, что она была слаба, а потому, что я не мог позволить её боли быть сильнее, чем я мог выдержать.
БАХ. На этот раз я поймал ложку. Она дернулась, пытаясь вырвать её, кряхтя от разочарования.
— Иди к демону, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. Потянулась и сорвала мою маску, так что она повисла у меня на шее. Её горячие слёзы смешались с холодным дождём на щеках. Голос сорвался, когда она закричала: — Убирайся от меня!
— Я никуда не уйду.
Она закричала и начала колотить меня кулаком по груди, руки дрожали от истощения.
— Я не хочу, чтобы ты был здесь. Мне не нужна твоя защита. Просто оставь меня в покое.
— Перестань бороться со мной, — прорычал я и прижал её спиной к дереву, зажав её руки над головой, чтобы она не ударила меня снова. Её удары не причиняли мне боли. Её ярость по отношению ко мне — да. Но я никуда не уходил.
— Тебе не нужно быть здесь. Ты. Можешь. Уйти, — отрезала она.
— Я не могу. Я не буду.
— Почему… — Она закрыла глаза и покачала головой, прежде чем снова посмотреть на меня. — Почему ты здесь? Я не понимаю, Деймон.
Мне больше не было дела до того, кто я и что мне разрешено ей говорить. То, как она спросила, будто всё, чего она хотела в этом мире, это чтобы я ответил, — я расскажу ей все секреты вселенной, Министерство Умбры и их правила будь они прокляты. Больше никакой лжи.
— Я здесь, потому что убил кое-кого и занял его место в Охоте. Чтобы добраться до тебя. В тот момент, когда я узнал, что тебя выбрали, ничто не могло меня остановить.
Она с трудом сглотнула, и я почувствовал, как она напряглась.
— Ты здесь не только ради ранга? Ты солгал мне.
— Я здесь ради тебя и только тебя.
— Ты пришёл охотиться на меня.
— Я пришёл защищать тебя.
Её глаза сузились.
— Чушь. Отпусти меня сейчас же и убирайся.
— Нет. — Мой голос был холодным и более демоничным, чем когда-либо. — Думаешь, я хотел быть здесь? Я отказался от приглашения не просто так. Я никогда не хотел участвовать в этой Охоте, но я дал обещание Востену защищать тебя. Поэтому, когда я узнал, что тебя забрали, я сделал то, что должен был. Мне не нужно убивать здешних женщин, а им — нужно. — Я указал назад, в ту сторону, откуда мы пришли, туда, где были другие демоны. — Так что вот я здесь, убиваю себе подобных и становлюсь монстром, которым никогда не хотел быть. Всё ради твоей безопасности.
Её челюсть сжалась.
— Если ты так зол, то почему ты всё ещё здесь?
— Я дал клятву…
— Востену. Да, я слышала. Но его нет в живых. Они убили его. Ты знал об этом? Твои собратья убили моего брата.
Моя грудь сжалась.
— Знаю.
— Тогда тебе не нужно держать свою клятву, — прошептала она сквозь стиснутые зубы, моргая от слёз, катившихся по щекам. — Обещания ничего не значат для мёртвых.
Моя челюсть сжалась, услышав эти слова вслух, я снова увидел его тело.
— Я дал клятву ему, но она тебе. — Я наклонился ближе, чувствуя её дыхание на своём лице. Я вытер слёзы и дождь, стекающие по её лицу, и она вздрогнула. Я выпрямился, убедившись, что она поняла, потому что моё обещание значило для меня гораздо больше, чем просто пустые слова. — Пока ты жива, жива и моя клятва.
Молния расколола небо над нами.
— Я не просила тебя быть здесь, — выплюнула она.
— Ты и не должна была просить. Но это не делает твою вину в том, что я здесь, меньше! — Я отпустил её запястья и с силой ударил руками по дереву у её головы, зажимая её в клетку своими руками, вонзая когти в кору. Не с жестокостью, а с властью. Не чтобы поймать в ловушку, а чтобы удержать её здесь со мной.
— Мою вину?! — завопила она, толкая меня в грудь, но не в силах сдвинуть с места. — Как твоё присутствие здесь — моя вина?
— Потому что ты заставила меня полюбить тебя!
Она вдохнула.
— Каждым взглядом, каждым твоим прикосновением. Каждым невысказанным словом, произнесённым твоими прекрасными глазами. Каждой улыбкой, от которой захватывало дух. Каждый раз, когда моё имя было на твоих губах. Каждый раз, когда ты приходила ко мне или смотрела на меня. Когда ты доверилась мне как демону, переспала со мной и позволила пометить тебя как свою. Ты сделала каждое мгновение рядом с тобой невыносимым без следующего мгновения. И с каждым из них ты заставляла меня падать всё глубже в тёмные глубины моей сводящей с ума одержимости тобой.
Слышны были только наши дыхания и буря, бушующая вокруг, пока я удерживал её взгляд, не позволяя ей ускользнуть от этого.
— Ты можешь пытаться бежать от меня, — прорычал я, мой голос был низким и хриплым. — Ты можешь бить меня и отталкивать. Ты можешь кричать на меня и проклинать всё, что я есть. Мне плевать. Если это то, через что мне нужно пройти, чтобы убедиться, что ты выживешь, пусть будет так.
Её подбородок дрожал.
— Ты солгал мне, — прошептала она разбитым голосом.
— Я защищал тебя, — сказал я мягче.
— Ты позволил мне прикасаться к тебе, не сказав, кто ты на самом деле.
— Ты права, — признал я. — Я переспал с тобой. Я пометил тебя как
