свою. Потому что, даже если ты не знала, кто я, это был я, кого ты на самом деле хотела. — Я никогда бы не прикоснулся к ней, если бы не был точно уверен, что она хочет меня так же сильно, как я хочу её. Не демона. Не случайного мужчину. Меня. — Но я не жалею об этом. А ты?
Наступила пауза. Ничего, дольше одного вздоха. Но её молчание было громче грома, грохочущего над нами. Она стояла промокшая и кипящая от злости, дрожа от гнева, замешательства и чего-то ещё, чего я не мог назвать, чего-то, что она не была готова признать, но не могла отрицать.
Она ничего не сказала. Никогда не произнесла ни единого слова. И всё же её глаза сказали мне всё, что нужно. Ей не нужны были слова.
Она встала на цыпочки и впилась губами в мои.
Я поцеловала его так, словно хотела причинить боль. И возможно, я хотела. Возможно, я хотела наказать его за каждое прикосновение, которого не случилось, за каждый шанс, которого он мне не дал, за каждую правду, которую он не сказал, даже если это было ради моей безопасности. Это было грубо. Не осталось ни ласки, ни нежности. Вся мягкость между нами исчезла. Словно времени не существовало, потому что у нас оно кончилось.
Деймон застонал мне в губы. Гортанно, mрачно, отчаянно, будто его демон вырвался наружу в тот миг, когда наши губы встретились. Мои руки вцепились в его рубашку, пытаясь разорвать её на груди, притягивая его к себе и прижимаясь между ним и шершавой корой. Желание поцеловать его пересилило всякую логику. Я так злилась на него, но должна была к нему прикоснуться и сама не знала почему.
Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, и он грубо откинул мою голову назад. Я приоткрыла губы, когда его язык скользнул по ним, но прежде чем он успел войти в мой рот, я вошла в его. Наши губы сталкивались при каждом его наказывающем движении. Он пожирал меня так, словно его единственная цель заключалась в том, чтобы осудить. Ничего нежного. Только многолетняя сдержанная тоска, превратившаяся в жестокую дикость. Не важно, что мы уже были вместе всего несколько часов назад. Это было по-другому.
Я укусила его за губу, поранив нежную кожу зубами. Я пустила его кровь, попробовала её на языке. Тёплые, гладкие капли с привкусом возмездия. Он низко зарычал в груди, будто не мог вынести ни секунды, и поднял меня с земли, словно я была невесомой. Мои ноги обвились вокруг него, когда он понёс меня прочь, между деревьями, по скользким камням, сквозь густую грязь. Ничто не могло его остановить. Даже хлещущий ветер из самого центра бури.
Горячие слёзы всё ещё текли по моим щекам, пока он нёс меня. Его язык скользнул, слизывая их с моей разгорячённой кожи.
— Ты что, лижешь мои слёзы?
— Я попробую каждую часть тебя. От металлического привкуса крови до сладкого вкуса твоей киски и особенно солёных слёз, которые ты проливаешь из-за меня.
Он поцеловал верхнюю часть буквы V, вырезанную на моём плече, всё ещё нежную и ноющую.
Мне нужно было отомстить за то, что он вонзил в меня когти, когда я не знала, кто он. У меня не было ни клыков, ни когтей, зато был расщеплённый конец ложки. Я вырвала ложку из его рук и вонзила деревянную рукоятку ему в спину под рубашкой. Он зашипел, но не остановил меня, даже не вздрогнул, пока я вырезала букву V на его спине, с раной от копья в центре.
— Если я отмечена твоей клятвой, то и ты будешь отмечен моей, — сказала я, прижимаясь плечом к его, грудью к его груди, так что наши шрамы соприкоснулись.
Клятва к клятве.
— И в чём твоя клятва мне? — спросил он, шипя, когда я провела языком по краю раны, как он сделал с моей.
— Твоя клятва защищать меня. Моя клятва никогда не покидать тебя, будь то в твоей гибели или в твоей смерти.
Он приблизился к скалистому навесу. Совсем близко, но я не была уверена, что мы успеем. Его губы снова были на моих, слизывая кровь, задержавшуюся на моих губах, а пальцы скользнули под юбку, направляясь между моих ног. Прежде чем я успела подумать, он ввёл два пальца, по одному от каждой руки, скрестив их в разные стороны. От одного этого движения я была почти разорена. Я извивалась в его хватке, пытаясь вырваться из пальцев, но в то же время желая гораздо большего. Он вытащил их, когда мы прошли под скалистый навес, достаточно большой, чтобы укрыть нас от бури, и достаточно далёкий от остального мира, чтобы притвориться, что его больше не существует.
Затем он опустил меня на мягкий, покрытый мхом камень. Он разорвал мою одежду, срывая её с меня, пока я делала то же с его, пока мы оба не остались полностью обнажены. Ни маски, ни повязки. Каждая правда и каждый дюйм кожи были открыты.
Он отступил на шаг и замер, скользя взглядом по изгибам моего тела, но я была слишком занята, рассматривая его. Он оказался гораздо более избитым и покрытым шрамами, чем я предполагала: царапины, порезы. Я сопоставляла каждую впадину и мышцу с памятью о моих пальцах на его теле прошлой ночью. Теперь я видела его глазами. Тело Деймона. Я знала, что это он, но не была готова это увидеть. Теперь я не могла отвести взгляд, не могла перестать видеть его, мужчину и демона, которого так долго желала.
— Скажи, что хочешь меня, Вэйна. Что хочешь именно меня.
Я встретила его взгляд и не колебалась.
— Я всегда хотела тебя, Деймон.
Его дыхание перехватило от звука собственного имени.
— Даже когда отталкивала.
— Ты больше никогда этого не сделаешь.
Его когти вырвались наружу, медленно удлиняясь от кончиков пальцев, будто каждый изогнутый кончик был ещё одним звеном в цепях, ломающихся вокруг его контроля.
Я покачала головой.
— Каждый раз, выходя на улицу, я искала тебя.
Его губы приоткрылись, грудь вздымалась от каждого слова.
— Годами. Каждый раз, когда мне выпадал шанс, я думала, как найти тебя, увидеть тебя.
Маленькие бугорки проступили под его влажными волосами, по одному с каждой стороны головы.
— Чтобы прожить с тобой ещё одно мгновение.
Словно горы, поднимающиеся из глубин ада, кость проросла из его висков.
