— Я просто хочу убедиться, что мы по-прежнему на одной волне, — поспешно сказал я.
— Ну у тебя и эго, Кэмпбелл Бишоп. Позволь мне тебя успокоить. Ты очень хорош в сексе. Настолько хорош, что я не возражала бы ещё раз посетить каждую горизонтальную поверхность этого дома с тобой. Однако ты не годишься для отношений. Ты непостоянный. Твои навыки коммуникации на нуле. В половине случаев ты ведёшь себя так, будто пребывание в обществе других людей причиняет тебе физическую боль...
— Ладно. Хорошо. Можешь завязывать со списком недостатков. Ты и сама не подарок.
Она угрожающе взмахнула чипсиной.
— Ты автоматически переходишь в нападение вместо того, чтобы воспользоваться своими чёртовыми ушами. Я не хочу отношений с тобой. С тобой придётся прикладывать слишком много усилий, а у меня и так проблем хватает. Мне не надо браться за ещё один проект.
Вопреки тому, что она со мной соглашалась, я оскорбился. Я уже открыл рот, чтобы возразить, но она затолкала туда чипсину.
— Подумай, прежде чем всё испортишь.
— Нечего портить, — настаивал я.
Хейзел закатила глаза.
— Слушай. Я дам тебе поблажку, потому что ты явно потрясён тем, как я хороша в голом виде. Суть в том, что у меня нет желания стремиться с тобой к чему-либо, кроме как к физической стороне отношений.
Не знай я лучше, я бы подумал, что она задела мои чувства.
— Ты хочешь больше секса, — медленно произнёс я.
— Ты хорош в этом, и ты удобен.
Это не самая наивысшая похвала моему существованию как мужчины. Но именно этого я хотел. Так почему я испытывал... это странное, неспокойное чувство?
— Но согласие важно, — продолжала она. — Так что решать тебе. Мне нравится секс. И мне очень понравился секс с тобой. У нас обоих много чего происходит в жизни, и похоже, мы оба меньше всего хотим отношений или нуждаемся в них. Следовательно, мы можем в обозримом будущем продолжать секс без обязательств, пока не устанем от ничего не значащих оргазмов.
Я не представлял, как кто-то может устать от таких оргазмов, которые я только что испытал.
— Нам надо подумать об этом, — решил я. Может, Хейзел не чувствовала себя так, будто её мозг превратился в кашу после секса, но пребывание рядом с ней, пока она одета лишь в мою футболку, определённо влияло на мои суждения.
— Справедливо, — согласилась она. — Мы подождём пару дней. Проблема временно решена?
— Ага, — сказал я.
Хейзел потянулась к пульту. Но я остановил её руку своей.
— Я не думаю, что мы должны кому-то рассказывать, — выпалил я, готовясь к реакции.
Я точно знал, какое место я занимал на официальной Шкале Рейтинга Засранцев. Сначала я сказал, что заинтересован лишь в её теле и в том, что оно могло для меня сделать. Теперь я просил её молчать об этом, отчего создавалось впечатление, будто я стыжусь.
— Решительно согласна, — сказала она, высвободив свою руку и включив звук телевизора обратно.
Я сидел секунд тридцать, после чего снова выключил звук.
— Ты не возражаешь против этого? Тебе не кажется, что от этого создаётся впечатление, будто я стыжусь или стесняюсь, или типа того?
— Ну, теперь мне кажется, — поддразнила она.
— Я серьёзно.
Она повернулась ко мне, прищурив глаза.
— Не знай я тебя лучше, я бы сказала, что ты паникуешь.
— Я не паникую, — настаивал я. — Я просто не хочу причинить тебе боль.
— Кэм, — она положила ладонь на моё колено. Мой дурацкий член пробудился, видимо, оправившись быстрее, чем я ожидал.
— Что?
— Мы полностью на одной волне. Я не хочу отношений с тобой, и я не хочу опять оказаться в центре странных городских сплетен. Судя по тому, что я узнала об этом месте, тот человек, который будет с тобой встречаться, каждый чёртов день будет мелькать в приложении Соседи. Я здесь для того, чтобы написать историю, а не становиться её главной героиней. Кроме того, участие в тайных сексуальных похождениях должно вдохновлять, верно? Ну то есть, я уже набросала в голове три сцены, пока Бриони тут болтает о том, как тяжело быть красивой и богатой, — она показала на экран, где надувшаяся блондинка смаргивала слёзы.
— Что насчёт Зои? Вы двое близки, — сказал я.
— Я доверяю Зои свою жизнь. Однако если ты не хочешь, чтобы она знала, она не узнает от меня. Кроме того, если она узнает, она наверняка загонит тебя в угол и будет угрожать твоей жизни, если посчитает, что ты угрожаешь написанию моей книги.
— Это похоже на Зои, — признался я. — Мои братья будут занозами в заднице насчёт этого. Когда они узнали, что мы поцеловались...
— Ты сказал своим братьям, что мы целовались? — практически провизжала Хейзел.
— Эм, нет?
— Кэмпбелл! Они слетели с катушек? Готова поспорить, они слетели с катушек, — предсказала она. — Ты чем думал?
— Да я не особенно думал. Они продолжали флиртовать с тобой и...
— Они не флиртовали со мной! Они взаимодействовали со мной как человеческие существа, Кэм! И ты придумал что? Пометить свою территорию? — она хлопнула себя ладонями по щекам.
— Нет.
Да.
Она застонала.
— Что они сказали?
— Они были не совсем счастливы. Выразили некоторые «опасения».
— Вот уж действительно. Дай угадаю. Они думают, что завязывание чего-либо со мной поставит под угрозу ремонт дома, а это в свою очередь подвергнет угрозе ваш семейный бизнес, а через него и твою семью.
— Ты странно хороша в этом.
— В чём? В панике? — потребовала она, стукнувшись головой о сиденье дивана позади неё.
— Нет, в понимании людей.
— Я постоянно создаю вымышленных людей и манипулирую ими. Это отражается в реальной жизни.
— Я не буду говорить им... об этом, — пообещал я.
— А имеет ли значение на данном этапе? Они наверняка уже думают, что я практически плачу тебе за физическое внимание. Вместо того чтобы выписывать тебе чек на следующий депозит, я просто оставлю наличку на твоей прикроватной тумбочке.
— Ты не платишь мне за секс. И я не скажу им об этом. Особенно после того, как они практически угрожали моей жизни, требуя оставить тебя в покое.
Она хрюкнула.
— И тебе ещё хватило наглости думать, что я потребую отношений с тобой.
— Не наглость это. У меня возникло опасение, и я выразил это опасение, — настаивал я.
Она шумно выдохнула, отчего её чёлка взметнулась в воздух.
— Окей. Что сделано, то сделано. Мы не можем ничего поделать с тобой и твоим длинным языком или с тем фактом, что мы только что занимались сексом. Но мы можем проследить, чтобы никто не узнал.
— Никто не узнает, — сказал я с безосновательной уверенностью. Секрет в Стори-Лейке напоминали вчерашнюю еду в контейнере из-под маргарина. Они не хранились.
(В Америке контейнер от маргарина стал своего рода мемом — открываешь его, ожидая найти маргарин, а находишь остатки супа, макарон и пр. Это сродни нашей истории с красивыми жестяными банками от печенья, где бабушки хранят швейные принадлежности. Но маргариновые контейнеры не предназначены для хранения еды, и поэтому продукты в них быстро портятся, отсюда и использование этой метафоры, — прим).
— Нейтральные лица, когда мы в обществе других людей, — сказала она. — Никаких пошлых глазок, подмигивания или долгих томных взглядов.
— Не смотри на мой пах так, будто ты оголодала.
— Не восхищайся моими грудями без лифчика.
— Не ходи без лифчика, когда мои братья в доме, — парировал я.
— Это несправедливый стандарт. Вместо того чтобы заставлять меня одеваться в менее отвлекающей манере, почему бы не настоять, чтобы мужчины просто научились контролировать, куда смотрят их глаза?
Я стиснул переносицу.
— Ладно. Хорошо. Но пока национальную обучающую программу для всего пола ещё не разработали, я был бы очень благодарен, если бы ты не напоминала мне о великолепии твоих грудей, пока мы не одни.
— По рукам.
Я с облегчением привалился к дивану.
— Мы чертовски много говорим, если у нас только секс.
