Горячий как грех - Джей Ти Джессинжер

— Давай, спускайся! — Маркус поворачивается ко мне с широченной улыбкой. — Счастливый сукин сын!

— У меня идея получше. Иди ты.

Он делает такое лицо, будто ему только что сообщили, что он выиграл в лотерею и ему больше никогда не придется работать.

— Что? Ты издеваешься? Чувак, это же твоя вечеринка – и это, черт возьми, Рианна!

— Она не заметит разницы между нами. Мы с ней никогда не встречались. И я терпеть не могу быть в центре внимания, даже ради возможности получить от нее поцелуй. Так что… — я указываю на сцену у бассейна. — Развлекайся.

Я складываю руки на груди и расставляю ноги, давая понять, что никуда не уйду.

Широко улыбаясь, Маркус хлопает меня по спине.

— Ты идиот. Увидимся позже.

Затем он разворачивается и убегает, перепрыгивая через три ступеньки.

Я задерживаюсь ровно настолько, чтобы увидеть, как он пробирается сквозь толпу и с ухмылкой останавливается перед Рианной, а потом возвращаюсь в дом.

***

— Эй, Барни!

Я отступаю на несколько шагов и заглядываю в комнату, мимо которой только что прошел по длинному коридору. В кабинете Нико Эй Джей развалился в кожаном кресле у стены, увешанной обложками альбомов в рамках и фотографиями «Бэд Хэбит» с различными знаменитостями.

Эбби крепко спит в колыбели огромных рук Эй Джея. Я не спрашиваю, как он узнал, что это я, просто тихо прохожу мимо.

Я начинаю думать, что теперь, когда он ослеп, у него действительно появились сверхчеловеческие экстрасенсорные способности.

— Что ты тут делаешь совсем один?

— Я не один. Со мной ребенок, если ты не заметил.

— Я говорил о твоей милой невесте, придурок.

— Она пошла за едой с няней. Внизу было немного шумно для Эбби, так что вот мы и здесь.

Я захожу в комнату и улыбаюсь, глядя на эту милую картину. Эй Джей вписался в роль отца идеально, и этот факт шокировал почти всех, кроме меня и Хлои. Я всегда знал, что у этого человека есть и мягкая сторона.

Просто некоторые из нас умеют скрывать это лучше других.

— Это точно. Ей, похоже, удобно. Хотел бы я спать так же крепко.

— Я пытался сказать Нико, что тебе не понравится эта история с Рианной, но ты же знаешь, какой он. Может, так для тебя даже будет лучше, ведь Маркус теперь у тебя в долгу. Никогда не знаешь, когда такой парень может пригодиться.

Я моргаю, удивленный и немного встревоженный.

— Даже не хочу знать, откуда тебе это известно. Мы были буквально на другом конце дома. Снаружи.

Эй Джей безмятежно улыбается.

— У меня свои методы. Присаживайся, брат. Давай поговорим.

Войдя в комнату, я поддразниваю его: — Поговорим? Ты что, Опра?

— Черт, я бы не отказался. Я люблю ее. Погоди, но тогда мне пришлось бы стать лесбиянкой, чтобы быть с Хлоей. — Он на секунду задумывается. — Лесбийский секс с моей женщиной. Черт, это было бы круто.

Я сажусь в кресло рядом с ним и усмехаюсь.

— У тебя всегда было богатое воображение.

Он поднимает палец.

— Дай мне минутку. Мне нужно время об этом помечтать.

Мой смешок перерастает в полноценный хохот, когда Эй Джей становится серьезным и сосредоточенно хмурит брови, представляя, как они с Хлоей занимаются диким лесбийским сексом.

— Чувак, ты хоть представляешь, как бы ты выглядел в женском обличье? От одной мысли страшно становится.

Он ухмыляется.

— Нет. Я был бы супергорячим. Могущественным. Как нечто среднее между Чудо-женщиной и той огромной блондинкой-воительницей из «Игры престолов». Ты понял о ком я.

— Бриенна Тарт.

— Да.

— То есть в своих фантазиях ты не Опра?

— О. — Эй Джей снова поднимает палец. — Подожди, я просто…

— Фу, прибереги это на потом, ненормальный. Я уже наслушался о сексуальной жизни других людей на сегодня.

Эй Джей заинтересованно смотрит на меня.

— Серьезно? Не хочешь поделиться?

— А ты что, не в курсе, мистер Суперсознание?

— Я не Бог, — мягко говорит он. Затем самодовольно добавляет: — Ну, то есть я, конечно, бог секса и рок-н-ролла…

— Господи, да ты сегодня очень позитивный.

Он корчит рожицу.

— Позитивный? Я, блин, барабанщик, чувак. Мы тут самые крутые в группе. Мы не позитивные.

— Мы? Ты начинаешь говорить как Кенджи.

Эбби во сне тихо кряхтит и ерзает в руках Эй Джея. Он целует ее в лоб и шепчет: — Ш-ш-ш. Все в порядке. Не слушай дядю Барни. Папа очень крутой. Он не позитивный.

— Почему ты не можешь быть одновременно крутым и позитивным?

Эй Джей глубоко вздыхает, как будто я веду себя неразумно.

— Назовите хотя бы одного человека в истории, который был бы таким.

— Фред Астер. Мистер Роджерс. Микки Маус.

— Думаешь, Микки Маус крутой?

— Да, Микки Маус очень круто!

— Он же грызун!

— Не просто какой-то грызун. Антропоморфный мультяшный грызун, снявшийся более чем в 130 фильмах, обладатель звезды на Аллее славы в Голливуде и один из самых узнаваемых персонажей в мире. К тому же у него есть горячая подружка-мышь. И собака.

— Ты и твои бесполезные факты, — бормочет Эй Джей. А потом уже нормальным голосом добавляет: — Все верно, Эйнштейн, но я сказал, хотя бы одного человека в истории. Микки дисквалифицирован.

— А как насчет двух других кандидатов?

Он на мгновение задумывается.

— Мы уверены, что мистер Роджерс не педофил? Потому что это не круто.

Я закатываю глаза.

— Да. Мы уверены.

— Думаю, он не подходит из-за тех кардиганов, которые ему нравились. Я тебе признаюсь, но крутые парни не носят кардиганы.

— А как насчет Фреда Астера?

— Я имею в виду… наверное? Если считать «крутым» худощавого парня с большими ушами, который танцует чечетку в цилиндре и фраке. Он немного метросексуал, чтобы быть по-настоящему крутым. Есть еще примеры?

— А, так ты считаешь, что парень должен быть мачо, чтобы быть крутым, да? Как Марлон Брандо или Стив Маккуин?

— Ты что, знаешь только актеров столетней давности?

— Ладно, — вздыхаю я. — Джордж Клуни.

— Джордж Клуни не мачо. Он элегантен. Это две совершенно противоположные вещи.

— То есть нельзя быть одновременно мачо и элегантным?

— Именно, — кивает Эй Джей. —