постоянно — как в последний раз, Лёля, как в последний.
Наверное. Решаю остаться еще на недельку, с работой всё уладила, отпуск у меня большой, решила выбрать дни, которые не выбрала.
А к финалу третьей недели узнаю то, что полностью переворачивает мою жизнь.
Глава 12
Я жду ребенка.
Это…
Я даже не могу описать весь спектр моих эмоций.
Это нереальное чудо для меня.
Подарок судьбы. Волшебство. Благословение божие!
Когда узнала — первым делом пошла в храм, встала на колени перед Богородицей и плакала, плакала, умоляла помочь мне, дать сил, дать мудрости.
Мудрость и силы мне были нужны.
Я ведь не просто так собрала вещи и уехала в то утро.
Я получила сообщение. От подруги дочери. Фото, видео. Она и мой Матвей, мой генерал, в его кабинете.
Она голая на нем скачет, а он… он очень даже не против.
Увидела это, побежала в ванную, живот скручивало спазмами, выплеснула всю мою боль и отвращение.
Он был с ней! Он!
В кабинете!
А потом ничтоже сумняшеся ко мне пришел.
И со мной…
Господи, как это омерзительно, гнусно, подло.
Никогда не думала, что Матвей станет таким, сможет вот так.
Седина в бороду?
Да нет. Это что-то другое.
Распущенность, вседозволенность, разврат, похоть, низость.
По нарастающей.
Если бы не это фото и видео — я бы не ушла.
Я бы нашла в себе силы его выслушать. Понять, простить.
Да, да, именно простить.
Потому что, по моему мнению, прощения заслуживает каждый человек.
Я понимаю, что Матвей мог оступиться.
Всё понимаю.
И реально я могла бы понять его, принять.
Особенно после этой ночи.
Ночи, когда я чувствовала его любовь, его потребность во мне, его страсть.
Он снова и снова боготворил мое тело.
Любил меня!
Жаждал! Был готов на всё.
Я это чувствовала и знала.
А утром открыла телефон.
Возможно, надо было всё удалить не глядя. Не обращать внимания.
Возможно, надо было разбудить Матвея, ткнуть ему в лицо это, надавать по мордасам и… И оставить себе.
Пусть бы эта молодая сучка подавилась бы. Да?
Нателла мне говорила, что так и надо.
А я не смогла.
Поэтому тихо уехала.
Телефон выключила.
Просто старалась как-то жить.
А потом…
Малыш!
В моем возрасте!
После всего, что я пережила!
Надо было что-то решать.
Сообщить Сафонову? А заслуживает ли Матвей после всего эту информацию? Достоин ли знать, что у меня будет ребенок?
Понимаю, что не хочу, чтобы он знал. По крайней мере пока. Пока я не буду убеждена, что моему малышу ничего не угрожает.
Пока я не буду спокойна за своего ребенка.
Мне нужно поменять свою жизнь. Всё поменять.
Списываюсь со знакомыми, мне находят вакансию в военном санатории, массажист нужен взрослый, опыт у меня есть, поэтому я с радостью соглашаюсь.
Санаторий находится в нашем же военном округе, но на приличном расстоянии от городка, в котором я жила с Матвеем.
Значит, пересекаться со знакомыми не буду, а дочка приезжать сможет, может, не так часто, но всё-таки.
Собираюсь с силами и пишу Матвею. Мне нужен развод.
От него сообщение получаю довольно сухое — подавай.
Вот так просто заканчивается наш брак.
Я не плачу. Мне нельзя.
Только положительные эмоции.
Устраиваюсь в городе, совсем рядом от санатория. Снимаю небольшую квартиру. Обещают дать служебное жилье, но пока нужно подождать. А мне хорошо и так, снимаю у пожилой дамы, которая переехала к дочери. Квартира чистая, уютная, мебель добротная, я только покупаю свой текстиль — шторы, полотенца на кухню и в ванную, постельное белье, подушки, коврики.
Деньги у меня, к счастью, имеются.
Конечно, думаю о том, что нужна финансовая подушка.
К тому времени, когда я не смогу работать.
Но о том, чтобы обратиться к Матвею, рассказать ему — не может быть и речи.
Я знаю, что его Алина и в самом деле беременна.
Это шок.
Просто двойной шок.
И то, что он обманывал. И то, что она, оказывается, сказала правду.
Мне больно.
Но я стараюсь не думать об этом.
Просто вычеркнула всё это из своей жизни.
Да, совсем удалить не получится. Всё-таки было много хорошего, и у нас с Матвеем двое детей…
Кстати, ни дочь, ни сын не встали на сторону отца.
Они со мной.
Хотя я прошу их не прекращать с ним общение.
В конце концов, он просто оказался слабаком, что его за это, убивать?
Нет, просто убирать из своей жизни предателей.
Разведут нас, по всем прикидкам, быстро, правда, мне всё-таки приходится вернуться, приехать за вещами.
Общаться с Матвеем желания нет, но вещи забрать из квартиры я должна.
Желательно зайти тогда, когда квартира будет пуста.
Пишу ему, сообщаю о визите, благо, живот еще не заметен, его в принципе нет.
Матвей предлагает встретить меня на вокзале.
Я отказываюсь — это ни к чему.
Жалею, что в свое время отказалась от личного автомобиля, водить я умею, но как-то особенно некуда было ездить, городки военные, как правило, не слишком большие, всё пешком, для дальних поездок был служебный автомобиль мужа или его личный. А вот сейчас бы мне машина не помешала.
Ну, может, стоит присмотреться и взять кредит — подумаю.
На вокзале только хочу договориться с таксистом, как меня окликает знакомый голос.
— Лёля?
Зачем приехал! Просила же!
— Лёля, привет.
— Я не просила приезжать. Ты нарушаешь мое личное пространство.
— Что? Ты серьезно?
— Вполне. Я хочу забрать вещи. На суде, если нет претензий, я ведь могу не присутствовать?
— А если у меня есть претензии? — Его взгляд такой… Такой из прошлого времени, манкий, жадный, чувственный.
А мне это не надо.
Спаси и сохрани!
— Ты серьезно? Какие? — спрашиваю с вызовом.
— Я не хочу развода, Лёля. Я люблю тебя.
Смотрю на него. Мне сложно понять, что у Матвея в голове, о чем он думает.
Как он может говорить о любви после всего?
— А когда малолетку в своем кабинете трахал, тоже думал о любви ко мне?
— Лёль… я был пьян. Я думал, что это ты пришла. Я… я имя твое повторял.
— И это тебя оправдывает?
— Нет.
— А теперь она ждет ребенка, да?
— Лёль…
— Ответь, генерал! Будь ты мужиком!
Опускает голову. Кивает.
Господи…
Я знала это, знала, и всё равно… так дико больно слышать!
— Поздравляю, Матвей. Станешь папой. Ты же так хотел…
— Лёля, давай поговорим нормально, не так, не на вокзале, пожалуйста!
Головой качаю.
— Нет, Матвей.
