девчонкой, у которой имеются огромные голубые глаза, и на теле которой болтается непростительно крохотный розовый купальник.
Уже успела преобразиться, сняв с себя вещи?
Лика, Лика... Знала бы ты, как на меня действуют твои формы и этот... невинный, но кричащий цвет.
Поплыл в который раз от ее шикарного образа, и наверняка из башки вытекли последние мозги.
Мне бы подсобраться, и булки свои не рассла... Бл*ть!
Коршун Горелов не дремлет, шуршит крыльями над Ликой, нацелив на нее свой клюв и когти.
Думаю, не помешает подрезать ему крылышки.
— Опять ты? — его брови взлетают до неба, когда снова меня видит.
Краем глаза замечаю, как в этот момент напрягается Лика.
Да, детка, мне тоже не по душе видеть тебя в компании этого слизняка.
Подавив в себе тошноту, изображаю самую доброжелательную свою улыбку и наклоняюсь к парочке ближе.
— Я же говорю, работаю.
— Сгинь! — Горелов машет своей кеглей передо мной.
— И даже новый коктейль не попробуешь? — протягиваю ему на подносе лимонад.
Хе-хе.
— Я там знаю, что ты в него насыпал?
Но интерес побеждает — взглядом упирается в запотевшее стекло вытянутого стакана.
— Абсолютно ни-че-го. Вон Серый в полном восторге. Говорит, не напиток, а бомба!
Мы оба находим глазами Серегу в небольшой кучке молодежи. Тот весело отзывается, показывая нам два больших оттопыренных пальца.
— Вот видишь, — обращаюсь к Игнату.
— Макар, чё тебе надо? — направляет на меня недоверчивый взгляд.
— Да я... — почесываю шею сзади. — Хотел извиниться за свое поведение недавнее...
Постепенно его глаза лезут из орбит, как у лемура. Держусь из последних сил, чтобы не прыснуть от смеха в этот момент, потому что я... ни хрена не серьезен.
Что же до Лики, она тоже в шоке от моих слов.
— Живи, — выхватывает Горелов стакан, — и не попадайся мне на глаза, — делает хлебок.
Отлично.
Любезно улыбаюсь господину, коротким кивком награждаю красавицу, посылая ей многозначительный взгляд, и откланиваюсь.
— Максимус, зайка, привет!
Оборачиваюсь. Милена.
— Ты куда пропал?
Только ее мне не хватало.
Брюнетка с видными формами и большими варениками вместо рта... Забыть такую невозможно, но можно.
Поворачиваю голову в поисках Лики и не промахиваюсь. Меня тут же встречают острым взглядом.
Твою мать… Ощущение, словно серпом полоснула. Вдоль и поперек, не шучу.
Лика безотрывно следит за каждым моим движением и вздохом, пока Игнат старательно втирает ей что-то, размахивая рукой.
— Ма-а-кс, — в мой подбородок упирается палец с длинным ногтем.
Милена возвращает на себя внимание.
— Повеселимся? Как в старые добрые времена?..
Мычу ей в ответ что-то невнятное.
— Что? — орет она. — Здесь очень шумно! Давай спустимся в каюту!
Да… какую каюту?.. Вот же пристала!
Снова оборачиваюсь, и внутренности мои проваливаются вниз.
Красивые голубые глаза на меня теперь не смотрят. По спине бежит мерзкий холодок, когда вижу в руках Лики вытянутый стакан со знакомым напитком.
Делает один глоток, второй, третий...
Направив задумчивый взгляд в воду, она безучастно потягивает самодельное зелье, предназначенное для Горелова.
Пи… Пец!
Глава 12
Макс
— Что у тебя с глазом? — никак не отвянет от меня Милена.
Хватает за руку, когда намереваюсь сорваться с места и скорее лететь к Лике.
— Это так важно? — выдергиваю свою клешню.
Сейчас есть кое-кто важнее этой приставучей девахи.
— Ну... паршиво выглядишь, — фыркает с отвращением.
— Чё у тебя с губами? — ответный вопрос.
— Что у меня с губами?.. — теряется брюнетка.
— Ну...паршиво выглядят, — повторяю ее трюк и на секунду одариваю насмешливым взглядом. Следом возвращаю свои глаза на Лику.
На белом диванчике у края яхты ее не нахожу.
Вот те раз! Куда она подевалась?
Прыгаю глазами по головам в поисках светлой макушки, и ура! Недалеко ушла.
— Ну ты и хам! — запоздало летит от Милены.
Пофиг. Хам так хам. Но подонок круче.
Подонок... Это слово и дразнит, и возбуждает. Мне нравится, как Лика называет им меня. С каким упоением и наслаждением произносит это ругательство в мой адрес. И да, оно мне подходит. Даже в данной ситуации от подонка я ничем не отличаюсь. Потому что коктейль, который я намешал в баре, чтобы уложить в кровать Горелова, по ошибке теперь отправит всхрапнуть Лику в каюту либо на беседу с белым другом.
Казалось бы, радуйся, придурок. Прыгнешь к ней в койку, заснешь в обнимку. На утро проснетесь, а она такая... ничего не помнит. А я такой — потягиваюсь счастливый...
Ага. И яйца мои такие... синюшные.
До сих пор помню ее меткие удары коленкой и затылком.
Расталкивая плечами кучку танцующей молодежи, прокладываю себе путь к девушке, которой пора закругляться с чужими напитками.
— Эй! Что ты делаешь?! — не ожидает, что я выхвачу стакан из ее рук и выплесну его содержимое за борт.
— Достаточно.
— Я вообще-то пить хочу! — сердито складывает руки на груди.
Не хватает только ножкой топнуть.
— Воду попьешь. Пошли! — дергаю за руку к себе.
Горелова нигде не видно, и отлично. Хоть под ногами путаться не будет. Сейчас есть дела поважнее, чем щелкать по его надменному е*лу, и вдобавок потом получать тумаков от отца.
Лика не поспевает за мной, когда лечу в одну из кают, спотыкается.
У нее же нога!..
Я дурак!
Хотя нет. Сама дура!
Во-первых, потому что поперлась с травмированной ногой на это свидание, а во-вторых, из-за своей доверчивости теперь находится на яхте с придурковатой и опасной молодежью, отрезанной в прямом смысле слова от цивилизации.
А если бы я не успел?
И в-третьих...
— Тебя не учили, что пить из чужих стаканов опасно? — хватаю ее за плечи, когда оба тормозим возле двери в небольшую каюту, напоминающую типичный номер отеля.
Встряхиваю так резко, что сейчас голова у девчонки оторвется.
— Отпусти, — язык ее становится непослушным.
Елки!..
— И не побрезговала после Горелова отпить? — хмурю брови.
— Я через соломинку, — отвечает виновато, смотря на меня затуманенным взглядом.
Через соломинку она...
— Черт, — трясет головой, — как-то резко закружилась голова...
Еще бы!
Рукой накрывает рот, но успевает предупредить «сейчас стошнит».
— Давай сюда! — кричу ей.
Дверь в номер поддается после удара моей ноги, затем шустро запихиваю Лику в санузел.
Девчонка едва успевает склониться над унитазом, как из нее выливается содержимое желудка. Одним позывом, вторым. Третьим...
Придерживаю ее за волосы, пока не покидают девушку страдания. Пока не откашливается и не умывается. Сам не замечаю, как пальцами поглаживаю ее сгорбленную спину.
— Лучше? — спрашиваю ее.
И отлично, что Лику вырвало именно сейчас. Скорее отпустит.
— Намного, — отвечает она.
— Теперь нужно полежать, иначе будет вертолет, — говорю ей тоном, не
