class="p1">— Не уверена, что Виктору это понравится.
— Я уточнила у него, — говорит Бонни, протягивая мне ножницы. — Он хочет, чтобы с этим разобрались.
Я тянусь к черно-белой упаковке.
— Что ж, в таком случае…
Бонни — организационный гений, а я обожаю эффективность. За пять минут мы вырабатываем безупречную систему.
Распаковать подарок. Внести имя дарителя в ее список. Сфотографировать подарок для наших записей. Отправить упаковочную бумагу на переработку.
Или, в моем случае, отложить по-настоящему красивые банты и ленты в отдельную коробку. Бонни улыбается, видя это.
— Для будущей упаковки подарков, — объясняю я.
— Я делаю то же самое дома.
Я поднимаю только что распакованную вазу из выдувного стекла и поворачиваю ее в руках.
— Ого, — выдыхает Бонни.
— Да. Мне одной кажется, или это похоже на…?
— Похоже. К сожалению, очень похоже.
— Кто прислал нам вазу в форме фаллоса?
Она смеется, берясь за упаковку, которую я отложила.
— Один из его деловых партнеров. Картер Кингсли. Что вы собираетесь с этим делать?
Я оглядываю минималистичный, современный холл. На консольном столике ничего нет, кроме круглого зеркала, прислоненного к стене. Это явно дизайнерский промах.
— Вот, — говорю я, водружая вазу на столик. — Этому месту отчаянно не хватает любви.
У Бонни дергаются губы.
— Первоклассное расположение.
— Да. Это гордость и радость нашего дома.
— Где все гости смогут ее видеть.
— Надо включить это в благодарственную открытку, — говорю я. — Дать им знать, что мы с гордостью ее выставляем.
Бонни снова смеется.
— Я так рада, что он выбрал вас. Я бы, конечно, делала это с любой, кого бы он привел, но не думаю, что мне было бы так же весело с кем-то еще.
У меня сжимается грудь.
— Спасибо. Вы были так приветливы, знаете. Так помогали. Спасибо, что облегчаете мне все это.
Она улыбается.
— Что ж, я могу только представить, насколько это все ошеломляет. Я не из тех, кто плохо говорит о других. Но думаю, мы обе знаем, в чем недостатки Сэнт-Клера, и… это, должно быть, непросто.
— Отличная формулировка, — я тянусь к коробке с узнаваемым логотипом на боку. Тот, что я всю жизнь видела в каталогах люксовых брендов, но ни разу не держала в руках. — Вы заметили, как много этих открыток адресовано «счастливой паре» или «мистеру и миссис Сэнт-Клер»? Думаю, они не знают моего имени.
— Думаю, многие из них, — говорит Бонни. — Просто в шоке, что он вообще женился.
— Такова была и моя реакция, когда он спросил. «Вы? Жениться?»
Она качает головой.
— Это, наверное, была и его собственная реакция.
Я распаковываю кожаный кошелек Hermès с тисненым логотипом дизайнера и фамилией Сэнт-Клер. Сколько же такие вещи должны стоить…
— Это прислали Уинторпы, — бормочу я. Эта семья — легенда в нашем городе.
Бонни кивает.
— Они были хорошими друзьями родителей Сэнт-Клера.
Я верчу кошелек в руках. Размышляя, стоит ли мне лезть не в свое дело или нет, и зная, какой инстинкт победит. Лучше сразу сдаться.
— Я так понимаю, его родителей нет рядом.
— Они ушли давным-давно.
Я киваю.
— Что ж, тогда очень мило с их стороны прислать ему это.
— Вам, — поправляет Бонни. — Это все подарки для вас обоих. Они надеются, я думаю, что он станет кем-то вроде его деда или родителей. Общительным, дружелюбным. Имя Сэнт-Клер когда-то было хорошо известно в этих кругах.
Я смотрю на карточку с фамилией Уинторп.
— Ему все это не понравится.
— Да, не думаю, что понравится.
— Может, вид вазы в форме фаллоса его приободрит.
Бонни усмехается и протягивает мне коробку небесно-голубого цвета.
— Почему-то я и в этом сомневаюсь.
Я осторожно распаковываю коробку от Tiffany, но то, что ждет меня внутри, совсем не хрупкое. Это сабля.
Я сжимаю тяжелую рукоять и вытаскиваю блестящий клинок, взмахнув им.
— Кто-то прислал нам меч за миллион долларов.
Бонни смотрит.
— А. Шампанская сабля. В доме уже есть две таких.
— Я не удивлена, — я поднимаю ее, все еще сидя по-турецки в коридоре в своей спортивной одежде. — En garde (с фр. «К бою»!) Неужели здесь никого, кто бросит мне вызов?
Входная дверь распахивается, показывая Виктора. Его костюм темен от капель дождя, волосы взлохмачены и влажны. Он переводит взгляд с меня на саблю, глаза сужаются.
— Мы разбираемся с нашими свадебными подарками, — говорю я. Опускаю саблю, но, не имея под рукой роскошного футляра, убираю ее обратно в голубую коробку Tiffany.
— Я вижу, — говорит он. — Все это прибыло сегодня?
— Да. Завтра должно поступить еще, — говорит Бонни. Она встает и уносит кухонный стул обратно, исчезая в коридоре.
Виктор подходит ближе, и мокрая туфля из итальянской кожи оказывается рядом с моим коленом в обтягивающих леггинсах.
— Что ж, — говорит он. — Ассистентка, которую ты рекомендовала, оказалась дерьмовой.
Я поднимаю на него взгляд. С этого ракурса он кажется огромным. Футов двадцать ростом, не меньше. И Бонни со Стивеном оставили меня одну на его милость.
— Сара не дерьмовая, — говорю я. — У нее отличные рекомендации и идеальный для этой работы темперамент.
— Она недостаточно быстро схватывала.
— Нет, потому что она все еще учится. Я работала с мистером Конвеем целый год, когда ты стал генеральным директором, так что тебе не пришлось с этим сталкиваться. У нее было три дня.
Он хмурится, глядя на меня сверху вниз.
— Что ж, я сказал ей собирать вещи. Вряд ли она вернется.
— Нет, наверное. Значит, ты вызываешь второго кандидата из моего рекомендованного списка?
— Да. Брайана.
— Брэд.
— Верно, — он проходит мимо меня и исчезает на кухне без лишних слов, и я тянусь к следующему подарку. Я только что сфотографировала его, когда Виктор появляется снова.
У него в руке пиво, а пиджак, промокший под дождем, исчез. На его месте — очередная безупречная белая рубашка. Он начинает закатывать рукав, дюйм за дюймом.
— Она не раскрашивала мой календарь цветовой кодировкой, как ты.
— Сара?
— Мисс Флеминг, да.
— Что ж, мне не нравится снова это указывать, но она пробыла там всего три дня.
— Мне нужно, чтобы ты обучила следующего ассистента, — он делает глоток пива, нахмурив лоб. — Мне целый день звонят с поздравлениями, и некому их отсеивать. Понятия не имею, как, черт возьми, просочилась информация о нашем браке.
— Ну, не смотри на меня. Я не звонила в таблоиды.
— Я и не думал, что это ты, — он прислоняется к стене и переводит взгляд с меня на все разнообразие товаров, разложенных вокруг нас.
Я прочищаю горло.
— Что ж, ты как раз вовремя, чтобы увидеть, как я открываю наш последний подарок.
— Потому что это сделает мой день лучше, —
