тронул меня за плечо.
– Нам пора возвращаться, иначе, когда совсем стемнеет, это будет нереально. И где нам тогда ночевать?
Я кивнула, и мы пошли назад, но китаец нас остановил, проговорив что–то на своём.
– Он говорит, что за скалой буря, сегодня спускаться нельзя, это опасно. Нужно подняться в монастырь, он здесь совсем недалеко и переночевать там.
– Как? Он же говорил, что нам дальше подниматься нельзя!
Гарик перевёл вопрос. Китаец отрицательно помахал головой и указал рукой в другую сторону от горы, где до этого было видение бога. Мы посмотрели туда и ничего не увидели, но он уже быстро пошёл вперёд. Нам пришлось молча пойти за ним.
– Буря? А как же Милослав?
– Не переживай, думаю, они уже спустились.
У меня по какой–то странной причине защемило сердце.
– Нет, идём вниз. У меня плохое предчувствие.
– Рада, ты с ума сошла, буря в горах, это не шутки. Мы можем погибнуть, включи мозги.
Я огляделась: здесь стояла такая хорошая погода, что мне не верилось о буре там, за скалой.
– Может, это и правда, мой самонакрут и они уже в гостевом доме? Позвони им.
– Ага, как? Здесь нет связи.
Я удручённо вздохнула, шагая за китайцем. Впереди показалось каменное сооружение.
– А если там одни камни, где мы будем ночевать?
– Китаец не идиот, и знает куда ведёт, как–то переночуем.
Мы вошли в монастырь. Я осмотрела высокие потолки, каменные колонны, старый треснувшийся пол, кучу пыли. Мне стало как–то не по себе, хотя и понимала, что это святое место и нужно относиться непредвзято к старому зданию, а найти умиротворение и веру.
Китаец провёл нас через весь зал и открыл крошечную дверь, которую я даже не сразу заметила. Мы вошли и выдохнули, в комнате или правильнее, сказать келье, тепло, в камине горел огонь, вокруг множество оплывших свечей, у стены огромная постель, покрытая шкурами.
– Кто из нас будет здесь ночевать?
Гарик перевёл мой вопрос китайцу, и его ответ меня шокировал.
– Рада… он сказал, что тут будем спать мы втроём, и другого варианта нет. Я опасливо посмотрела на Варина, вспоминая всё то, что он видел в гостевом доме в душе. Китаец вышел. Нам стало жарко и мы разделись. Я чуралась каждого из них и, подсознательно присев на край постели, сжалась.
Проницательный Варин, быстро оценив ситуацию, подошёл, присел рядом, взял за руку и посмотрел в глаза.
– Рада, расслабься, тебя никто здесь не тронет. Ты – девочка хозяина, а как будет дальше – время покажет.
– Что ты имеешь в виду?
– Обычный мужской фактор. В таких, как ты влюбляются и… женятся.
– Да ладно кто я, а кто он.
– Глупая Мальвина, ты та, кто пожертвовал собой ради инвалида, поверь, такое дорогого стоит, и наш босс не дурак. Далеко не каждая даже сможет так самозабвенно заниматься сексом при таких обстоятельствах. Лично я о таких случаях вообще не слышал.
Я сильно смутилась, хорошо понимая, о чём он говорит.
– Тогда в душе…
– Перестань, даже если нам пришлось бы держать тебя на нём и руководить тобой, это всего лишь наша работа на босса, и ты для нас не женщина. Пойми, мы, как бойцовские собаки, способны на всё ради хозяина.
У меня увлажнились глаза. Этот «медведь» так успокоил меня и даже придал новой уверенности, что я невольно, положила голову к нему на плечо, как к старшему брату. Он погладил меня по голове.
– Такая ещё девочка, но очень сильная духом. У тебя всё получится.
Гарик молча стоял у камина, уставившись в огонь, делая вид, что ничего не слышит, хотя он толком не понимал о чём идёт речь, но догадывался, что Варин стал свидетелем нашего секса с Милославом.
Глава 4. Новые испытания
Милослав открыл глаза, и первое что почувствовал, лежит на чём–то мягком, пошевелил рукой, потрогал себя под шерстяным пледом и изумился до предела: голый и в нём стоят куча игл, как в ёжике.
– Твою мать, что это? Где я? – вскрикнул и ощутил холодок от копчика до головы от жути происходящего.
Прошло немало времени, пока к нему подошёл Ромин.
– Как ты, босс?
– Ромин! Где мы?
– Не волнуйся, – прикоснулся к его плечу. – Мы оба пострадали в муссоне там, на горе, и оказались здесь. Это монастырь, тебя осмотрел старый китаец и повтыкал эти иглы. Я не понимаю его, но понял, что он спас нас и относится с добром.
– Хочу его увидеть.
– Я позову.
Ромин вышел, а вскоре вернулся с почтенным китайцем. Милослав с интересом оглядел его: истинный монах с умным взглядом.
– Кто вы? И что это торчит по всему моему телу? – проговорил на китайском.
– Я нашёл вас на горе, когда шёл сюда, позвал монахов, и мы притащили вас в монастырь. Я тоже монах, а это серебряные иглы, не переживай, они не принесут тебе вреда, снимут малое сотрясение и обморожение, – он снял плед и начал аккуратно вытягивать иглы, складывая в тканевый мешочек.
– Ты – врач?
– Нет, всего лишь имею небольшие познания.
– Я смогу ходить?
– К сожалению этого сказать не могу. На такой вопрос у нас только один человек может дать ответ – Тобгял.
– Как я могу к нему попасть?
– К сожалению никак. Он не выходит в мир к туристам.
– А как же озеро? Гид сказал, что он бывает там.
– Там – это не среди людей. Тобгял пополняет силы в священном озере и снова возвращается в монастырь, полностью скрытый от людских глаз. На нашей памяти ещё не было случая, когда он вышел на контакт с туристами.
Милослав удручённо вздохнул.
– Мы не туристы. Я приехал за помощью. Все наши врачи сказали, что мне никогда больше не ходить. Тобгял был моей последней надеждой.
Монах, не сказав ничего, вышел.
Ночь прошла спокойно. Я проснулась и, заметив, что в келье никого нет, прошла к чаше с водой, стоящей на табурете из грубого сруба, умылась, достала из кулька зубную щётку и пасту, почистила зубы и вытерлась висящем здесь чистым полотенцем. После вышла в коридор, прошла и оказалась в большом помещении, где в конце возвышалась каменная статуя Будды. Я опустилась на колени и начала молиться, в голове гудела назойливая мысль: «Пой мантры Белой Таре».
– Но как это можно, если здесь статуя Будды? – мысленно попросила у бога прощения и запела, думая об исцелении Милослава.
Через примерно полчаса вошёл китаец и аккуратно дотронулся до моего плеча. Я вздрогнула.
