подозвал Гарика к саням и Ромину, а сам подошёл к ней и помог подняться.
– Зачем?
– Я буду помогать тебе, доверься мне, – он подал руку. Я опасливо, кинув взгляд на Милослава, увидела его одобрительный кивок, и взялась за крепкую мужскую руку. Подъём для меня стал в разы легче.
И всё бы хорошо, если б внезапно не начал дуть такой силы ветер, что никто из нас уже не смог продолжать путь.
Китаец что–то прокричал, и мы повернули назад. Я негодовала, еле держась на ногах.
– Я пойду к озеру с Варином, а вы возвращайтесь, – кричала сквозь повязанный на лице шарф, придерживая рукой капюшон нового полушубка.
– Нет, возвращаемся, это опасно, – кричал Милослав.
И насколько я была покорной для него, но не в этом случае, мне стало очень обидно, пройти пять часов в гору и вернуться, когда первая цель так близка. Я вцепилась в Варина мёртвой хваткой.
– Мы пойдём дальше. Я буду там молиться за него, – ветер дул так, что парни, держащие сани, начали катиться назад. Я держалась на ногах только благодаря шкафу Варину.
– Пожалуйста, – молила. – Идём.
Варин махнул Милославу и потащил меня вверх. Китаец также возобновил маршрут, держась за камни. Ромин, Гарик и Милослав спрятались за одной из скал, где легче переносился убийственный ветер.
– Она сумасшедшая! Гарик, из них же никто не знает китайского, даже если они найдут этого врача, поговорить никак не смогут, иди к ним.
– Но Милослав, а как же вы одни спуститесь?
– Ромин сильный малый, он справится, иди. Ты нужен им.
Гарик посмотрел на Ромина, тот кивнул, и он, также цепляясь за камни, пошёл вперёд. Китаец через минут десять оглянулся и, заметив ползущего вдалеке Гарика, присел за огромный валун, хлопая рукой по снегу, приглашая нас упасть туда же. Мы подползли и упали, прислонившись спинами к камню. У меня уже начала болеть голова, я взялась за виски, потирая и чуть надавливая. Китаец, глядя на меня, достал из кармана какие–то таблетки, а из–за пазухи флягу и протянул мне. Я, понимая, что это точно не повредит, взяла, благодарственно кивнула и выпила одну, запив из фляги, там оказался травяной пахучий чай: вкус терпкий и кисловатый. Мы дождались доползающего Гарика, и он упал на спину рядом с нами. Китаец дал полежать ему пару минут, встал и двинулся дальше. Мы пошли за ним. Парни поддерживали меня с двух сторон. Вскоре он завернул за одну из скал, ветер остался за ней, и сразу стало легче идти, да и крутой подъем, похоже, прекратился. Как я поняла выше нам не надо и это меня очень обрадовало. Мы пошли по прямой, а через примерно час увидели вдалеке озеро: огромное голубое, почти серебряное, искрящееся в лучах закатывающего солнца. Стелился мягкий туман, ветра здесь почти не было, так слегка поддувал. Китаец что–то брякнул Гарику.
– Ребята, мы пришли. Это озеро Манасаровар.
– Наконец–то, спроси у него, а выше на горе что? Нам надо будет туда подниматься?
Гарик перевел, и Китаец испуганно замахал руками.
Я удивилась, услышав явно взволнованную речь.
– Он говорит, что ни одному смертному выше на гору подниматься нельзя, там обитают боги. Нам нужно молиться здесь и ждать прихода врача каждый день, и только он скажет в какой монастырь нужно и можно идти.
– Ясно, ну хоть так.
Солнце начало садиться быстрее, и Китаец схватил меня за плечо, указывая взглядом на вершину горы. Мы посмотрели туда, и нашему удивлению не было предела: лучи в тумане преломлялись так, что издалека нам показалось, как гора вспыхивает, в облаках виднелся огромный человеческий силуэт.
Китаец опять что–то прокричал.
– Он говорит, это бог, молитесь.
Я упала на колени и, сложив руки на груди, начала просить исцеления Милославу. Гарик и Варин тоже стали шептать какую–то молитву. Скоро у меня замёрзли колени на холодной земле, но я уже пела мантру белой Таре, не обращая внимания ни на что. Китаец внимательно смотрел на меня.
Ромин аккуратно пытался спустить Милослава вниз, ветер обдувал сани со всех сторон, держать было очень тяжело, несмотря на его лошадиную силу. Вдруг дунуло так сильно, что их понесло с бешеной скоростью. Ромин вцепился в ручку до посинения костяшек пальцев в плотных дутых перчатках.
– Хозяин, держитесь! – проорал, и всё же не смог справиться с управлением санями.
Их понесло с такой скоростью, что Милослав вцепился в поручни изо всех сил. Ромин споткнулся и полетел кубарем с горы. Сани внезапно перевернулись, Милослав выпал, ударившись головой о камень, и потерял сознание. Ромин остановился в снежной ложбине, вскочил на ноги и, вглядываясь на вершину, быстро пополз вверх.
– Босс! – дополз и, перевернув его, увидел кровь. – Босс, очнитесь! – начал трясти и бить по щекам. Однако тот не приходил в себя. Ромин перепугался ни на шутку и, кряхтя стал впихивать его обратно на сани. Ветер усилился и рвал одежду, а тут ещё и дождь начался.
– Господи, если ты тут, и правда, сильнее слышишь, помоги! – заорал Ромин, пытаясь справиться с разбушевавшейся стихией. Сани опять перевернуло. Он не мог даже развернуть их обратно и принял решение тащить хозяина так. Ноги подкашивались, идти не представлялось возможности. Ветер гнал вниз. Ромин упал, продолжая крепко держать босса, а через миг покатился на спине вместе с ним, как снежные неваляшки. Их донесло до той же ложбины, с которой он поднялся, и с неистовой силой швырнуло о камни. Ромин тоже сильно забился и впал в беспамятство.
Радмила продолжала исступлённо молиться. Варин, понимая, что дольше ей уже нельзя стоять на коленях на ледяной земле, помог подняться.
– Рада, идём к озеру.
Я встала и, как в тумане, пошла. В голове всё ещё гудела мантра. Озеро встретило дружелюбно. Мне показалось оно каким–то нереальным – волшебным, искрящимся. Варин и Гарик, стоя сзади, переминались с ноги на ногу, искоса поглядывая на меня. Я обеспокоенно оглядела местность. Никого. Полная тишь и пустота. «А если этот врач никогда не придёт? Если мы не сможешь его встретить? Что тогда делать? Я уйду от Милослава? Вряд ли. Останусь с ним, если в его мире будет для меня место, как для собаки, и буду всю жизнь помогать ему во всём, идти на все его сексуальные фантазии. Боже, я готова трахаться с ним даже на потолке, если понадобиться, только исцели его. Исцели, умоляю». Солнце уже полностью зашло, мгновенно похолодало ещё сильнее и потемнело. Мне стало холодно даже в норковом полушубке и унтах с мехом. Варин
