class="p1">— Ничего, — отвечаю я, пораженная тем, каким счастливым он выглядит. — Думаю, он испугался что я пойду и сделаю это, или что проболтаюсь насчет соглашения.
— Соглашения между Труа-гард и Фьюри? — его резкий взгляд пронизывает меня, и что-то обрывается в моем животе.
Двойное ой.
— Ты знаешь о нем?
Он откашливается.
— Там, откуда мы родом, все о нем знают.
Я стону.
— Господи. Я не знала, что об этом все в курсе. Тут и обсуждать нечего. Папа закрыл этот вопрос много лет назад. Было бы настоящим кошмаром, если бы мне пришлось пойти на это.
Челюсть Зи дергается.
— Ты говоришь так, будто эта сделка — проклятие какое-то.
— А разве не так? Мы не в Средневековой Европе, и я уж точно не выбирала выходить замуж за незнакомца.
Сказав это, я сглатываю. Думаю, этот момент не лучше и не хуже любого другого.
— Эм, не самая плавная смена темы, но ты… обдумал то, что я говорила?
Мне бы хотелось видеть выражение его лица, но даже когда он в маске, огни стробоскопа бросают странные тени на его лицо.
— Да, — он медлит. — Да, обдумал.
Я выдыхаю.
— Как я и сказала, я не хочу здесь оставаться. Я знаю, что ты хочешь жить в Новом Орлеане, но мне нужно уехать. Нужно путешествовать. Я с ума схожу от того, как мне хочется вернуться в горы, и когда-то я должна буду вылететь из гнезда.
Его губы изгибаются в мягкой улыбке.
— Так сделай это.
— Ты сказал, что хочешь, чтобы я осталась здесь, — удивленно усмехаюсь я.
— Что я могу сказать? Ты заставила меня передумать.
Я хочу рассмеяться, но кажется, уже слишком поздно.
— Тебе не кажется, что, между нами, чего-то не хватает. Какой-то… искры?
Когда он наклоняет меня вниз, глубже, чем кто-либо из партнеров на сцене, его нога проскальзывает между моих бедер. Низ моего живота вспыхивает, мышцы сводит. Я делала такие элементы сотни раз, но никогда не чувствовала ничего такого.
— Нет, — наконец отвечает он. Его взгляд резок и… темнее, чем обычно. — Думаю, мы блять созданы друг для друга.
От его объятий у меня перехватывает дыхание.
— Созданы друг для друга?
Он кивает.
— Хочешь путешествовать? Я буду с тобой. Так что…
Когда он снова подхватывает меня и поднимает вверх, я чувствую себя легкой и воздушной. Невесомой в его руках. Моя юбка завивается, когда он ставит меня обратно на ноги и шепчет мне на ухо:
— Каково это — летать, маленькая птичка?
Мое сердце трепещет. Может, это то, что я и должна чувствовать. Может, это и есть искра.
Непередаваемое удовольствие пульсирует на моей коже, крадет воздух из легких и кружит голову, но я смотрю только на Зи. Он танцует со мной так свободно, умело, даже выучено. Это так волнующе, что я не могу не спросить, улыбнувшись:
— Кто ты и где ты научился так танцевать?
— Я — твой жених, — серьезно отвечает он, и слово, которое пятьдесят минут назад казалось клеткой, теперь вызывает то чувство невесомости, что было у меня в воздухе. Но, прежде чем продолжить, он сглатывает. — Моя мама научила меня танцевать.
От тяжести в ее голосе я чувствую прилив нежности.
— Ты мало о ней говоришь. Только о бабушке. Кажется, ты звал ее Бабуля Би?
— Бабуля Би… да, так я ее и зову. Старая добрая Бабуля Би, — он хмурится. — Она предпочитает «Босси» и поверь мне, она соответствует своей репутации. Эта дама — подлая, как змеюка.
Я неловко усмехаюсь.
— Мне казалось, что она тебе нравилась?
— Нет. Если честно, она та еще беспощадная сука. Но не волнуйся. Она бы сказала то же самое. На самом деле, она этим гордится. Вот моя бабушка Франсин довольно милая. Фэнси живет на нашей земле. И все еще работает на маминой молочной ферме.
— Молочная ферма? Бабушка Фэнси? — я качаю головой. — Видишь? Вот об этом я говорю. Я едва тебя знаю. До этого вечера, вот до этого самого момента, я чувствовала больше химии, творя безрассудства с незнакомцами в «Пиратах», чем за все время, что мы встречались! Мы даже не целовались!
Ой-ой. Это было жестко. Но это правда. Не считая сегодня, я никогда не чувствовала такого настойчивого, вышибающего воздух из легких желания, как на свой двадцать первый день рождения. В течение последней пары песен я снова его ощутила, и это только доказало то, как сильно оно мне нужно. Что, если завтра он превратится обратно в скучного рыцаря в сияющих доспехах?
— Незнакомцы в «Пиратах», — задумчиво произносит он наконец, и на его губах зарождается улыбка. — Звучит как что-то конкретное.
Он прерывает наш танец, смотрит в телефон и шепчет:
— Тринадцать минут до твоего дня рождения.
Улыбка расползается шире, и у меня что-то трепещет в груди, когда он снова притягивает меня к себе.
— Хочешь сделать что-то безрассудное, маленькая птичка? — его губы ласкают мою шею прямо под ухом, прежде чем зависнуть около моего рта. — Позволь мне показать тебе, насколько, блядь, отчаянно я хочу тебя, Луна Бордо.
7. Луна
Закулисные связи.
Едва я успеваю произнести слово «Да», как Зи увлекает меня в гримерку для выступающих в «Маске» групп. Я видела весь бар будто сквозь туман и поэтому не понимаю, как нам удалось пройти мимо моего отца, но как только мы оказываемся одни, Зи запирает дверь, приперев стулом ручку. Он приглушает свет и одной рукой сметает все с макияжного столика и усаживает меня на столешницу, кладя рядом букет. Я даже не заметила, что он его забрал.
Кожу покалывает от предвкушения. Эмоции, которых я не чувствовала год, кружат голову. Я хотела расстаться с ним, но мой рыцарь-бойфренд наконец-то сделал шаг, показав свою темную, чувственную сторону, которую я так жаждала увидеть. Я готова узнать, к чему это приведет. Мое тело расслаблено и куда более свободно, чем когда-либо, и по мне волнами прокатывается опьяняющее ожидание.
Боковым зрением я вижу, как он снимает со спины арбалет и прислоняет его к стулу, затем снимает перчатки и кладет руки на столешницу по разные стороны от моих бедер. Яркие лампочки позади меня создают тень вокруг моей головы, и вместе с его черной маской не дают в деталях разглядеть эмоции на его лице. Но от того, что я вижу, мысли начинают плыть от пьянящей нужды. Моя киска пульсирует, когда он склоняется надо мной, занимая все мое поле зрения.
Он подхватывает мою юбку, не прикасаясь ко мне, приподнимает ее до самого верха
