бедер и встает между моих голых ног, и я шумно втягиваю воздух. Мои трусики кажутся жалким клочком ткани по сравнению с его плотными джинсами. Они едва разделяют меня и его твердую длину, скрытую под ширинкой. И если я могу о чем-то судить по прижимающемуся ко мне бугру, он просто
огромный. Как я умудрялась этого не замечать?
Ах да, он же никогда до этого не заводился из-за меня. По крайней мере, насколько я знаю. Но отрицать это сейчас — бессмысленно.
Мой рот наполняется слюной, тело ноет, требуя прикосновений и ощущений, которых я жаждала с момента встречи с тем незнакомцем на свой прошлый день рождения.
Я прикусываю губу, и его взгляд опускается на мой рот. Его глаза всегда были такими темными, или дело лишь в освещении?
Но как только начинает звучать его низкий, грудной голос, я тут же об этом забываю.
— Ты и понятия не имеешь, как долго я хотел это сделать.
— Сделать что? — хрипло спрашиваю я.
Он обхватывает мою шею, и его ладони на моих скулах одновременно жесткие и нежные.
— Сделать тебя своей.
Его губы сталкиваются с моими, не целуя, а заявляя права, овладевая. Его язык пытается проникнуть внутрь, и я со стоном раскрываюсь навстречу, яростно желая почувствовать его вкус. Я обхватываю одно из его запястий руками, а ногами притягиваю его ближе к месту между моих бедер. Он продолжает держать меня за шею как раз так, чтобы ему было удобно, а другой рукой он сжимает мою задницу через тюль, прижимая меня к члену.
— Я так чертовски скучал по твоему вкусу.
Я хмурюсь, но сдерживаюсь от того, чтобы заметить, что нельзя скучать по тому, чего никогда не пробовал. Лишь один человек так целовал меня, и это тоже был не он.
И будто желая доказать, что я не права, он так сильно прикусывает мою губу, что я всхлипываю, и тут же успокаивает боль языком. Вцепившись в воротник его куртки, я тяну его еще ближе, двигая бедрами в одном ритме с ним. Надеюсь, он продолжит в том же духе, когда я наконец сниму с него джинсы.
Впрочем, сначала он избавляется от куртки и остается в черной футболке, крепко обтягивающей его плечи и бицепсы.
Разве он был не в рубашке от костюма?
Он прикусывает мою шею, и по спине будто пробегает электрический разряд.
— Блядь, Луна, — мурлычет он.
В конце концов, какая разница?
Я поглаживаю его мышцы, которых никогда раньше не касалась, ласкаю их бугры и впадинки, и они подрагивают под моими пальцами.
Господи, какой он огромный. Больше, чем я думала. Но, опять же, я никогда не была настолько близко к нему. А может, я не помню из-за алкоголя.
Если я не запомню этого, я многое потеряю.
Его рука снова сжимает мою шею спереди, а язык погружается в мой рот. Мне нравится болезненное ощущение того, как его щетина царапает мою кожу. Мне нравится эта близость, это отчаяние. Все это. Он дает мне все, в чем я так нуждалась.
Я крепче обхватываю его ногами, удерживая у себя между бедер, испугавшись того, что все закончится, как в прошлый раз.
Не уходи.
— Я до смерти хочу оказаться внутри тебя… Но у меня нет времени, чтобы подготовить тебя и взять так, как мне этого хочется.
— Что?! — я округляю глаза. — Нет, нет, нет. У нас полно времени. У нас есть все время на свете.
Он мрачно усмехается и проводит большим пальцем по моему подбородку.
— О, тут ты права. Просто не этой ночью.
Я чуть не начинаю плакать. Боже, какой стыд. Но потом уголки его губ поднимаются вверх, а лежащая на моей шее рука скользит по моим изгибам.
— Ну… не плачь. Есть еще кое-что, что я до смерти хочу сделать.
Он толкает меня вперед так, что моя задница свешивается со столика. Я вскрикиваю и цепляюсь за его плечи, а косметика со стола сыплется на пол.
Я во все глаза смотрю на его шею, покрытую черными узорами, и у меня двоится в глазах. Хм.
— Когда ты сделал эту татуи…
Громкий звук рвущейся ткани сбивает меня с мысли. Я перевожу взгляд с рисунка, который, клянусь, выглядит как нечто похожее на размытые очертания черепа, на полоску фатина, которой он обвязывает мое запястье.
— Руки за спину.
— За спину? — повторяю я с ошеломленным смешком, подчиняясь. — Но зачем?
— Ты — капризное создание, птичка, — говорит он, выразительно глядя на меня. — А теперь будь хорошей девочкой и дай мне связать мою невесту, чтобы я мог полакомиться ее киской.
Округлив глаза, я выпрямляюсь, желая помочь ему сделать именно то, что он сказал. Эта его сторона абсолютно восхитительна, и он знает, что она мне нравится. Это видно по улыбке, с которой он наклоняется надо мной, прижимается к моей груди и связывает фатином мои запястья. Желание пульсирует внизу моего живота. Связывание и потеря девственности одновременно? Я везучая, везучая девочка.
Он проверяет, крепкий ли узел, и перед тем, как выпрямиться, снимает кольцо с моего пальца. Оно поблескивает в подсветке зеркала. Я разглядываю незнакомые, блестящие шрамы на его ладони, но затем отвлекаюсь на то, как он гневно сжал челюсть, прежде чем положить кольцо в карман.
— Что ты делаешь?
— Оно тебе не подходило, — он кладет меня спиной на зеркало, и от его дьявольской улыбки приподнимаются края маски. — Но не волнуйся, детка. Я подарю тебе кольцо, которое тебе действительно понравится.
Его руки поглаживают и сжимают мою грудь, вырывая у меня стон. Когда его пальцы проникают под вырез в виде сердечка, я забываю обо всем остальном.
— Ммм, обожаю твои сиськи.
Он тянет лиф вниз, пока мои соски не вырываются наружу, а небольшие груди не поднимаются бесстыже к подбородку. Я вскрикиваю, когда он склоняется надо мной и облизывает, кусает и посасывает один из сосков, пока он не затвердевает, и переходит к другому, который до этого сжимал пальцами. Каждое движение отдается в моем клиторе.
— Зи!
Он вздрагивает, щипая меня за сосок и сильно прикусывая другой. Я резко вдыхаю.
— Это не мое имя, — рычит он.
— Что? — в замешательстве спрашиваю я.
Он снова кусает меня, и я кричу. Потом его губы скользят по моей груди и шее, покрывая их влажными поцелуями, лаская языком, касаясь зубами, пока его ладони не обхватывают мои сиськи, а рот не прижимается к бьющейся на шее жилке.
— Я твой жених, Луна Бордо.
— Мой жених, — мурлычу я.
Впервые за
