и долинам, а не вершинам. Мы — другая экосистема, во всех смыслах, но независимо от того, правы ли они насчёт масштабов, шторм приближается, и мне нужно доставить мою девушку домой.
В этих горах часто бывают оползни, камнепады и промоины в самом плохом проявлении. После того, как выберемся из Лост Коув, мы проведем в дороге еще несколько часов, а сейчас уже сумерки. Я не почувствую себя в безопасности до тех пор, пока мы не окажемся на землях Кинга Фьюри, и я лишь хочу, чтобы моя невеста оказалась дома, где и должна быть.
Когда она окажется там, я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить ее стать моей. Я знаю, что смогу. Как смог мой отец с…
Не думай об этом.
Я запихиваю трекер в карман и снова осматриваю раму, теперь уже на предмет повреждений. Крылья и багажник Хедхантера побиты после нежных толчков, которыми я наградил машины Бордо, но все это я могу починить, если мне поможет Хэтч. Здесь все выглядит нормально.
Внедорожник надо мной накреняется.
Я замираю.
Когда больше ничего не движется, я сощуриваюсь, глядя на раму.
Мне же не почудилось, что…
Это снова происходит, и мои губы расползаются в неторопливой улыбке.
Я знал, что Луна Бордо подарит мне приключения, и она меня не разочаровала.
Подстроив движения под наклон машины надо мной, я беру лежащий рядом арбалет и бесшумно вылезаю с другой стороны. А это немалый подвиг для парня ростом в шесть футов пять дюймов, даже с учетом того, что машина поднята домкратом. Выбравшись, я перекидываю арбалет через спину и сижу пригнувшись, прислушиваясь.
Каким-то образом моя утонченная городская девочка умудряется шуршать листьями, хрустеть ветками и шепотом ругаться громче, чем звучит гром в небе. Мне придется учить ее ходить по лесу, но пока что я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не смеяться. На сцене она изящна, как лебедь, но сейчас она двигается так же легко, как поезд с углем.
Я прислоняюсь к внедорожнику и жду, когда она меня заметит.
Но у нее абсолютно нет инстинкта самосохранения, и она всматривается в лес вместо того, чтобы оглядеться вокруг. Я жду, придумывая, как было бы лучше поймать мою маленькую птичку.
Ее связанные фатином запястья как-то оказались спереди. Очень жаль, потому что ее идеальные круглые сиськи больше не торчат вперед, как лакомство на тарелке. Я разглядываю ее остальное тело — стройные линии, хрупкую шею, которая будто ждет, пока на ней окажется моя ладонь с набитым черепом, прозрачную юбку, едва скрывающую восхитительную задницу, в которую я жажду вцепиться зубами. Украшенная перьями корона все еще удерживает сзади половину ее волос, остальные разметались яркими волнами цвета вишневой колы на фоне лесной зелени.
Блядь, она великолепна.
Холодный из-за надвигающейся грозы воздух заставляет ее покрыться мурашками. Совсем скоро начнет лить. Нам нужно выдвигаться.
Я отталкиваюсь от внедорожника и встаю в полный рост в ожидании того, как она повернется и побежит. Меня удивляет, что она до сих пор не убежала, но в каком-то смысле я на это надеюсь. Я часами сидел в машине и теперь готов к хорошей погоне.
Но она ничего не делает, все еще вглядываясь в деревья.
Черт, она там без меня погибнет.
— Давай, — мой голос гремит, как гром в небе. — Беги.
Она замирает и медленно оборачивается на одной из обутых в балетки ног. Ее глаза, чистые как весенние воды, округляются.
Я скрещиваю руки, ухмыляясь.
— Разрешаю. Я уже очень долго не преследовал добычу.
Она хмурится, и я выдавливаю смешок, открывая багажник таким рывком, что он протестующе скрипит.
— Как бы там ни было, далеко ты не уйдешь. Если ты умеешь бегать по тротуарам Гарден Дистрикт, это еще не значит, что сможешь по камням, холмам и торчащим корням. Ты скорее растянешь лодыжку, чем убежишь от меня, — я киваю на ее связанные руки. — Особенно с подрезанными крыльями. А даже если убежишь, тут никого нет на целые мили вокруг. Городскую девчонку типа тебя еще до рассвета сожрут вампусы или бог-мады.19
Она сощуривается.
— Ты эти слова только что придумал.
— Уверяю тебя, нет. Тут кругом полно херни, о которой я ничего не знаю, а уж ты тем более ничего не знаешь.
— Может, я хочу рискнуть, — ухмыляется она. — Всяко лучше, чем в плену у парня, который пытался убить моих родных.
— Ты снова об этом? — я закатываю глаза, обходя вокруг машины. — Если бы я хотел их убить, они бы уже были мертвы. Но ты сама сказала, что Нокс умеет водить.
— Да, но ему не приходилось раньше соревноваться со стремящимся сдохнуть психопатом.
— Я уже сказал, это Хэтч, а не я. Но я уверен, ему понравилась погоня, — я издевательски постукиваю пальцем по щеке. — Он мог бы, ну не знаю, позволить мне мило прокатиться с женой по шоссе.
— Мило прокатиться? Да ты вел себя безрассудно.
— А ты кое-что знаешь об этом, да? — усмехаюсь я, опираясь на край багажника и глядя в салон.
Передняя дверь открыта. Связанные фатином руки у нее впереди. Я думал, что даже выбраться из ремней безопасности практически невозможно.
— Ты как, черт возьми, освободилась, Гудини?
Мой взгляд скользит по ней, в этот раз исключительно изучающий, потому что я пытаюсь найти ответ. Но она разглядывает меня из-под полуприкрытых век, начиная с ботинок, потом выше, пока не останавливается на том месте, где задравшаяся футболка и куртка открывают мой нижний пресс. Я хочу, чтобы она всегда так на меня смотрела.
Вдалеке низко и протяжно гремит гром.
Нам пора.
Я откашливаюсь.
Она качает головой так, будто отгоняет мысли, а я готов на все, чтобы они стали реальностью.
Мои брови ползут вверх, уголки губ подергиваются.
— Ты в порядке?
Она выпрямляется и смотрит этим самодовольным взглядом, от которого мне хочется ее поцеловать.
— Я балерина, так что я очень гибкая и у меня высокий болевой порог. Я достаточно растянула узлы, чтобы согнуть колени и пролезть через петлю рук, — она небрежно пожимает плечами. — С фатином и во внедорожнике это куда проще проделать, чем с наручниками в полицейской машине.
— Это впечатляет, — присвистываю я и дергаю бровями. — Гибкая и с высоким болевым порогом? Вот только не надо меня соблазнять.
— Мудак, — рычит она, сжимая руки. — Ты хоть знаешь, какой ты мерзкий?
— Только с тобой, — подмигиваю я, и на ее щеках цвета слоновой кости расцветает румянец.
Все говорят, что она выглядит, как мать, но для меня разница очевидна. Ее
