в миску. Харон скептически посмотрел на угощение.
— А вина у тебя нет случайно?
— Я и забыл, что ты долбаный эстет, — ухмыльнулся Ярослав. — Но у меня кроме кучи пива в холодильнике больше ничего нет.
Харон поморщил нос, но пиво все же открыл и сделал несколько больших глотков.
— Так что? Все плохо? — повторил он свой вопрос.
Ярослав последовал его примеру и тоже открыл бутылку.
— Просто надо затаиться и переждать бурю. Желательно заграницей.
— Где именно?
— В Германии.
— Ну тогда за Германию! — Харон торжественно поднял бутылку.
Ярослав повторил его жест.
Сделав глоток пива, Харон поморщился, взял двумя пальцами маленькую чипсину и, понюхав ее, положил себе в рот. Раздался приглушенный хруст. Харон жевал долго, с интересом разглядывая маленькую кухню с пестрыми обоями.
— Как насчет того, чтобы занять место человека, которого никогда не было, но который по всем документам является полноправным гражданином нашей страны? — наконец подал голос Харон.
— Это как? — удивляется Ярослав.
— Помнишь Минерву?
Ярослав кивнул.
Минерва — мачеха Игната. Она была своего рода жестким диском «Пантеона». Феноменальная память позволяла ей хранить в своей голове целый океан информации, которую нельзя ни украсть, ни взломать. Однако украсть можно самого человека. И попытаться его сломить. В «Пантеоне» оказался предатель. Оркуса, искусного киллера из Римского отдела, кто-то завербовал. Он предал организацию, обманом заманил Минерву в ловушку и передал ее своему нанимателю, который хотел вытащить из нее нужную информацию. Но у него ничего не вышло, — у Минервы была спрятана капсула с ядом.
— Столько лет прошло с ее смерти, а я все ника не могу успокоиться, — пробормотал Харон, сжав кулаки. — Из-за этого чертового предателя мы лишились ценного сотрудника…
— Пантеон лишился многих ценных кадров, — согласился Ярослав.
— Да, в том числе и твоего братишки. — Губы Харона криво изогнулись.
Об обстоятельствах ухода Ярослава со службы знали только Харон и Игнат, которые, собственно, и придумали эти самые обстоятельства, потому что знали, какова цена официального ухода из «Пантеона». Если бы не внезапная смерть в ДТП его брата-близнеца, Ярослав так бы и был рабом «Пантеона». И о Лере ему бы пришлось забыть.
— Уран еще не раскусил нашу подмену? — спросил Ярослав.
— Ему не до этого, — беспечно махнул рукой Харон. — То проблемы в «Пантеоне», то сынок чудит. Он видел твое мертвое телос дыркой в башке, и ему этого достаточно. А то, что это было тело твоего брата, ему может сказать только Бриарей, но он не дебил. То есть, дебил, конечно, но не в этом плане. К тому же, скоро у тебя будет новая личность.
— Точно, — кивнул Ярослав. — Так что там с документами?
Харон откинулся на спинку стула и небрежно провел пятерней по растрёпанным светлым волосам. Толстый серебряный браслет на его правой руке сполз вниз, привлекая внимание Ярослава. Засмотревшись на выгравированные на серебре символ «Пантеона», он подумал о том, что стоило поступить также, а не набивать его на своем теле, как это делали все. Теперь на плече вместо татуировки был некрасивый шрам от ожога — последствие быстрого сведения тату.
— Минерва на протяжении многих лет «выращивала» людей. Создавала личности с нуля, оформляла для них все нужные документы, даже медицинские карты составляла, прикинь! — с восторгом произнес Харон. — Этих людей нет в живых, но по документам они существуют: работают, платят налоги, ходят на выборы и так далее. За несколько месяцев до ее смерти я выкупил их у нее. Прям как чувствовал…
— И ты хочешь предложить мне одного из них? — спросил Ярослав.
— Именно. Правда, самый старший из них младше тебя на три года, но это не беда, я думаю. Да и больше нет у меня мужчин. Кончились.
Ярослав кивнул, соглашаясь.
— И как меня будут звать?
— Иван Волков. Звучит, конечно, не так, как Ярослав Непорожнев, но на некоторое время сойдет. А потом, если повезет, снова вернешься к своей родной фамилии. Кстати, с именем ты уже сроднился или до сих пор не привычно, когда тебя называют как брата?
— Нет, все нормально, — честно ответил Ярослав. — Мы никогда не были близки, сам знаешь.
— Ну и славно! — Харон встал и с наслаждением потянулся. — Ладно, пора мне. Игни припахал следить за каким-то мужиком.
Ярослав поднялся и проводил гостя до входной двери.
— Я, кстати, жениться собираюсь. Представь себе, влюбился как мальчишка. Только о ней и думаю. Даже официально подал в отставку, — поделился обстоятельствами своей личной жизни Харон, надевая куртку. — Уже выполнил десять подвигов. Осталось два.
Он радостно смотрел на удивленное лицо Ярослава.
— Ты же в курсе, какой последний подвиг потребует от тебя Уран? — прошептал Ярослав.
— Конечно. Я его выполню. Лучше так, чем всю жизнь скрываться от «Пантеона» под маской другого человека.
Ярослав хотел было возразить ему, но передумал. Если Харон действительно ослеплен влюбленностью, то он сейчас никого не послушает. Тем более они уже давно не друзья. Пусть делает, что хочет. Он — большой мальчик.
— Тогда желаю удачи. — Ярослав открыл входную дверь.
Харон широко улыбнулся и пожал ему руку.
— Еще увидимся!
Провожая взглядом спускающегося по лестнице старого знакомого, Ярослав почувствовал, как внутри у него «заныло» то, что люди называют «душой». Где-то там, под ребрами, назревала тревога за человека, который не раз помогал ему в сложных ситуациях.
— Пропал парень, — пробормотал Ярослав, закрывая входную дверь съемной квартиры.
Глава 29
Three Days Grace — Human Race
Уран сидел в кожаном кресле с высокой спинкой и, сложив ладони домиком, задумчиво смотрел на разложенные по всему столу фотографии убитых. За его спиной со скучающим видом стоял его сын. Казалось, Бриарею было плевать на это дело, но из-за отца он не мог просто так взять и уйти.
Зато Нефтиде было не все равно. Она активно участвовала в расследовании, постоянно что-то вынюхивала и всеми силами пыталась найти виновного. Сидящей рядом с ней Ксен хоть и делал вид, что тоже не заинтересован в расследовании, на самом деле тоже хотел помочь найти виновного. Нефтида слишком хорошо его знала.
В очередной раз пролистав распечатки документов с флешки, которую взломал Сет, Ксен тихо выругался.
— Откуда этому черту известны наши данные? — Анхур взглянул на распечатки через плечо Ксена. Именно он был первым, кто нашел свою цель уже мертвой.
Вторым стал Морфей — самый гуманный из наемников, убивавший людей во сне, вводя им смертельную инъекцию, которая, по его словам, не причиняла боли. Мрачный на вид Анубис, притихший в углу кабинета, стал третьим. Ксен замыкал список.
Уран издал тяжелый
