случиться все что угодно.
Он не был готов уехать, оставив вопрос открытым… не привык оставлять дела
незавершенными, но также понимал, что начальник его охраны прав.
— Хорошо, Абдала… Сложно упрекнуть тебя в трусости… Ты мыслишь правильно и вполне
логично. Действуй согласно своему плану, но смотри: ты лично отвечаешь за нее. Не
дай Аллах, с ней что-то случится в пути — спрошу с тебя лично.
— Аллах милостив, мой господин… Все будет как надо.
— Если нечего добавить, можете идти. Завтра рано выдвигаемся.
Низко поклонившись повелителю и пожелав ему крепкого сна, мужчины покинули покои.
Еще долго эмир стоял в задумчивости и обдумывал планы похищения девушки, и в
тысячный раз пожалел о том, что в этой поездке с ним нет Хамида, главы его охраны,
его правой руки, человека, которому Фалах доверял как самому себе, и просто
бесстрашного мужчины. Хамид всегда сопровождал его во всех походах, но в этот раз
был направлен со спецзаданием на побережье. Будь он сейчас здесь, несмотря ни на
какие трудности, просто похитил бы девушку, и никто никогда не нашел бы ее следов и
не узнал бы, чьих рук это дело…
Другого выхода не было, и эмир был вынужден смириться с обстоятельствами и
надеяться, что фортуна на их стороне.
* * *
Утром следующего дня Фалах вместе со своими людьми отправился в Джидду по деловым
вопросам, чтобы уже после их завершения прямо из Джидды отправиться домой в Хафрак.
Небольшая группа всадников налегке, с минимумом сопровождающего груза, была довольно
мобильной и динамичной; она легко передвигалась по пустыне, ежедневно преодолевая
максимальные расстояния, которые способны пройти животные с всадниками на спине.
Фалах не любил долгих многонедельных переходов с караваном верблюдов, с огромным
количеством багажа и людей, обслуживающих его. Поэтому не брал с собой в дорогу
своих женщин, а отправлялся налегке, только на лошадях, имея с собой все самое
необходимое.
Путь был неблизкий и нелегкий. Эмир спешил, не желая тратить много времени на отдых,
и мысленно молился, чтобы никакие катаклизмы не случились с ними и не задержали их в
дороге. Ему не терпелось покончить со всеми делами и наконец попасть в Хафрак. По
его расчетам, дома его уже должна была дожидаться Аюни… вполне возможно, злая как
черт, готовая вцепиться в него и расцарапать глаза… Он часто думал о ней, не мог не
думать, и был готов к любому проявлению агрессии и неподчинения с ее стороны. Эта
девушка, так внезапно ворвавшаяся в его жизнь, очень скоро заняла все его мысли, и
воспоминания о ней неизменно вызывали улыбку. Она была какой-то солнечной, светлой,
легкой, не такой, как его женщины… Все в ней было другим, необычным и непривычным
для него, и этой своей непохожестью на других она и привлекла его, притягивала к
себе, заставляя снова и снова думать о себе.
Через десять дней пути группа всадников наконец достигла Джидды. Большая двухэтажная
вилла в тихом районе города, снятая его доверенным человеком, уже дожидалась своих
постояльцев. Занятый своими делами, эмир провел неделю в Джидде. В последний день,
перед тем как покинуть город, выяснилось, что почти все это время шейха Фалаха
дожидалась телефонограмма.
Абдала коротко сообщал: «Объект покинул город раньше срока. Возможно, попал в Джидду
в один день с Вами и сейчас находится там».
Ничего не понятно. Что это значит? Как она могла войти в Джидду в тот же день, что и
они? В таком случае она должна была покинуть Эр-Рияд в один день с ними, но это было
невозможно. Джудит обязательно сказала бы об этом… И потом, чтобы преодолеть такие
расстояния в такой короткий срок, мать с дочерью должны были передвигаться налегке,
без сопровождающих грузов и других пассажиров. Значит, в частном порядке наняли
боевой отряд для сопровождения… Но к чему была такая спешка?
Первым делом предстояло выяснить, когда пароход отправляется в Англию, если,
конечно, он уже не отправился… но об этом Фалах даже думать не хотел. Но вскоре
получили депешу, и подтвердилось самое ужасное: пароход Соединенного Королевства,
следующий в порт назначения Саутгемптон, отправился из порта Джидда два дня назад.
Это было как гром среди ясного неба.
Фалах не мог понять, почему Эми с матерью покинули Эр-Рияд на неделю раньше
планируемой даты. Как так получилось? Может быть, что-то произошло с ними и им
пришлось срочно покинуть Эр-Рияд, но что? И вообще, что, черт возьми, происходит?
Оставались еще сомнения, скорее слабая надежда, что, возможно, они все еще находятся
в городе… Не успели на пароход… или какие-то важные, незапланированные дела
заставили их раньше времени прибыть в Джидду, и они все еще решают их, пребывая в
городе… а может, есть еще какие причины...
Отправившийся в пароходство Саттам, заплатив кругленькую сумму, сумел получить
список пассажиров этого судна… но, к сожалению, он вернулся с плохими новостями. В
списке значились обе женщины, мать и дочь — Джудит Адамсон и Эмилия Адамсон.
Какая злая насмешка судьбы, неожиданно разрушившая все планы молодого человека,
удар, принять который он никак не мог. Фалах и Эми десять изнурительных дней
одновременно находились в пути, возможно, совсем рядом друг с другом, но, к
сожалению, их пути нигде не сошлись и не пересеклись. А потом несколько долгих дней
оба жили в одном городе, возможно, совсем рядом друг с другом, даже, может быть, на
одной улице по соседству, и передвигались по одним и тем же дорогам…
Фалах много раз бывал в порту в течение этих дней — получается, что и она тоже…
Вполне возможно, что они проходили совсем рядом друг с другом, но судьбе так было
угодно, что они так и не встретились, так и не увиделись перед расставанием. Просто
прошли мимо друг друга, не оборачиваясь и не оглядываясь по сторонам, и навсегда
разошлись в совершенно разные стороны.
К сожалению, так бывает в жизни: как бы тщательно мы ни планировали и ни готовились
к достижению какой-то цели, и как бы ни было велико наше желание и стремление к ней,
мы не можем получить желаемого, потому что у судьбы свои планы на все, и она
беззастенчиво преподносит нам порой неожиданные и не всегда приятные сюрпризы.
Эмир Хафрака как никто другой понимал это и, несмотря на то, что не привык
проигрывать или отступать перед трудностями, был вынужден признать, что бессилен
что-либо изменить в этой ситуации или как-то повлиять на нее. Дольше оставаться в
Джидде не было необходимости и смысла.
