class="p1">даже собственного имени, когда чувствовала себя как цветок, который сорвали, лишив
корней и связи с прошлым, и бросили медленно умирать на раскаленном песке.
— Не могу поверить… Эми… я думал, что ты погибла, — повторял он, наконец обняв ее и
прижав к себе. — Милая… столько времени прошло, столько долгих месяцев… Я так
страдал... Так мучился… Не хотел, не мог поверить, что тебя больше нет… Это был ад…
Бесконечный кромешный ад… Где ты была? Как ты там оказалась? Как ты могла молчать
так долго, зная, что я тут схожу с ума…
— Стиви… родной… Я сама не знаю… Я ничего не помнила… Мне столько всего нужно тебе
рассказать, — шептала она, прижимаясь к нему и искренне радуясь, что встретила хоть
одного близкого человека.
— Что же мы тут стоим? Пойдем в дом, — он обнял ее за талию и повернулся к главному.
— Войдите в дом, вы вернули меня к жизни… Я так счастлив…
— Очень рад, что сумел Вам помочь, — сказал мужчина на английском с сильным
акцентом. — Но нам нужно идти… Аллах вайакум (араб. Пусть Аллах пребудет с Вами), —
приложив руку к груди и слегка опустив голову в знак уважения, он развернулся и ушел
к своим воинам, дожидавшимся его поодаль.
Не обращая внимания на Стива, Эми с замиранием сердца медленно вошла в гостиную, не
торопясь стала осматривать ее, пока еще не совсем понимая, куда попала и была ли
здесь раньше. Но вдруг ее взгляд остановился на пианино… мама… Боже мой, мама… не
может этого быть… мама играла на нем… это ее пальцы, бегущие по клавишам, она видела
каждую ночь… тонкие, изящные мамины ладони… она вспомнила эту божественную мелодию
из сна… это мамина любимая мелодия… мама… Слезы ручьями текли из глаз… Задыхаясь от
слез, девушка трогала, гладила и ласкала старый инструмент, на котором каждый раз,
когда они заглядывали в гости к Стиву, пока жили в Эр-Рияде, играла ее мама. И
одними губами шептала: — Мама… мамочка моя... мама… Мне так жаль. Почему ты? Почему
не я... мама? Почему?
Столько долгих месяцев, как нет ее любимой мамы, а она даже не помнила о ней, о
самом близком и любимом человеке… О маме. Как можно было не помнить ее? Как можно
было ее забыть? Как? Может быть, ее память, просто желая помочь пережить это горе,
стерла все воспоминания о ней… Боже, как же больно... как жить дальше? А отец? Как
он? Наверное, страдает, думая, что потерял их обеих… Надо срочно ему сообщить о
себе…
Стив стоял в сторонке и молча наблюдал, не желая мешать девушке, которая только
сейчас узнала о смерти матери, да и о многом другом, что было надолго скрыто в
закоулках памяти... Эми медленно ходила по дому, восстанавливая в памяти некоторые
особенно дорогие сердцу воспоминания… Здесь на диване они часто сидели с мамой и
говорили о жизни… А за этим маленьким столиком сидели втроем за чашкой чая и
говорили о предстоящей женитьбе, мечтали, представляли свое будущее...
— Стиви… А как мой отец? Наверное, очень переживал, получив такое страшное известие.
Ты говорил с ним? Как он? — выдавила из себя девушка, вытирая слезы.
— Эми… Я не хотел тебе говорить, — ответил мужчина, скрывая глаза.
— Что с ним? Говори… Что ты молчишь? — почти выкрикнула она, почувствовав недоброе.
— Слишком много для тебя в один день… Может, мы завтра поговорим об этом, а сегодня
ты отдохнешь, придешь в себя… — миролюбиво предложил он.
— Стив… Говори… Что с отцом?
— Прости, Эми… Прости, милая, но его сердце не выдержало такой новости… Он умер
через несколько дней после кораблекрушения.
— Что? Что ты сказал? Как такое могло случиться? — разрыдалась в голос девушка. — Он
никогда в жизни не жаловался на сердце… Как? Как?
— Это для всех стало страшной новостью, ведь мистер Том был физически крепким,
здоровым мужчиной… — он обнял девушку за плечи и прижал к себе. — Прости, что я
вынужден говорить тебе о таких страшных вещах… Я… Я правда не хотел говорить об
этом.
— Господи… за что? За что ты так с нами? Господи! — громко рыдала девушка,
уткнувшись лицом ему в грудь. — Как жить дальше? Как? Зная о том, что двое самых
близких тебе людей ушли из жизни… Такими молодыми и красивыми… Им бы жить да жить.
— Не плачь… Зато им сейчас очень хорошо, они сейчас вместе, они вдвоем… Смотрят на
тебя с неба и переживают за тебя… Не плачь, не заставляй их еще больше страдать.
— Мама… Папа… Я вас так люблю… — голос срывался на рыдания. — Мама… Папа… Мне будет
так не хватать вас… Я всегда буду помнить вас… Я вас так люблю … Мама… Мама…
— Пойдем, я уложу тебя спать. Я думал, мы посидим с тобой, поговорим, но теперь
вижу, что лучше тебе сегодня отдохнуть. Мы завтра с тобой обо всем поговорим.
Как же она боялась этой правды, хотела ее, рвалась к ней, но до ужаса боялась… Но
правда оказалась слишком жестокой… беспощадной для ее хрупкой, не совсем окрепшей
психики и расшатанной нервной системы. Гораздо страшнее, даже чем она могла ее себе
представить... Сил не осталось ни на что, даже на то, чтобы умыться и раздеться.
Сказывались все потрясения, произошедшие с ней в последнее время, и недели скачек
верхом.
Этот дом был совсем небольшим, но вполне уютным, с беседкой в маленьком дворике,
предоставлен Стиву торговым представительством, в котором он работал. Большего ему
не полагалось по статусу, поэтому он и довольствовался им. В нем было три спальни, и
Стив решил заселить Эми в самой дальней из них. Обняв ее за талию, он направился к
ней. Проводив девушку в ее спальню, Стив откинул одеяло на кровати.
— Теперь ты будешь спать здесь, — проговорил он, окинув взглядом комнату. Достал из
платяного шкафа что-то светлое и положил на угол кровати: — Это ночная сорочка для
тебя. Ложись, отдохни. Тебе помочь раздеться?
— Спасибо, Стив… Не надо, я сама, — с трудом выговорила она, захлебываясь от
рыданий.
Только за женихом закрылась дверь, как она рухнула на кровать в чем была, едва
стянула с ног мягкие кожаные ботинки и провалилась в какой-то болезненный, тревожный
сон…
* * *
Проснувшись утром, Эми долго лежала в постели, пытаясь отойти ото сна и прийти в
себя… Впервые за долгое время она не слышала звуков музыки. А может быть, мама
приходила во сне, чтобы помочь ей вспомнить себя? Восстановить память? Видела, как
она
