затягов на турнике. Забьёмся на сотку, что вы, фуфлоны, сдуетесь к концу тренировки? — дразнится моя училка и с невинной мосей обмакивает сырник в малиновый джем, а после наклоняется и кусает. Пачкает подбородок и пальцы и облизывается, как кошка.
— По-твоему, я в исправительной колонии работаю?
— Не, я просто стараюсь быть на одной волне с молодёжью.
— Видимо, с её криминальной прослойкой.
— Ой, забухтел, — она щёлкает меня по носу. — Пошутила я, не собираюсь так разговаривать. У меня, между прочим, опыт общения с детьми поболее твоего, так что будь спокоен, тренировки пройдут на ура. А вот насчёт тебя у меня есть сомнения.
— Например, какие? — гляжу на её выпирающие из-под маечки соски и прикидываю, разорётся она, если измажу её пижаму джемом, а после попытаюсь всё слизать, или поддержит игру.
— Вот что ты знаешь о мировых религиях?
Ой, кто-то решил потыкать меня носом в невежество! Гордячка какая.
— Дай-ка подумать, — изображаю тяжкий мыслительный процесс, — их несколько, правильно? Христианство, буддизм, ислам... Кстати-кстати, на Востоке общепринято многожёнство — это ли не лучшая тема для обсуждения с десятилетками, а?! Поделю класс на два враждующих лагеря: мальчики будут выступать «за» полигамию, девочки пускай защищают институт традиционных семейных ценностей. Как тебе такой педагогический подход, Алён?
— То есть тебя на полигамию потянуло? — хмурится Белоснежка.
— Со страшной силой, — поддакиваю. — Как представлю, что рядом могут быть две таких вкусняшки...
Договорить не успеваю. Ревнивица хватает меня за нос и беспощадно сжимает между пальцами. Склоняется к моему лицу и сердито цедит:
— И думать забудь. Ты только мой.
— Ауч, — притворно морщусь. Алёна слегка ослабляет нажим. — Строга, но справедлива. Не хочешь закрепить право собственности? Минут десять в запасе у нас точно есть.
Так что мой план измазать Шоколадку джемом претворятся в жизнь, и к гимназии мы подъезжаем за пять минут до звонка. Разбегаемся по разным сторонам. У меня 4-ый «В» по расписанию, а Елена Викторовна спешит в приёмную директора.
Чем-то занять детей на сорок минут — для меня дело плёвое, тем более тема нам выпала наипростейшая, даже готовиться особо не пришлось.
Открываю дверь класса, с порога делаю сальто, чтобы максимально привлечь внимание, чуть не задеваю шкаф с книгами, тот опасно накреняется, но я ловко его придерживаю. Класс взрывается аплодисментами и смехом. Я кланяюсь:
— Ого, кажется, я чуть не устроил тут мини‑землетрясение! Привет, ребята! Для тех, кто не знает, меня зовут Макс Владимирович, и сегодня я проведу у вас урок вместо Елены Викторовны!
Падаю на стул, запускаю компьютер и, пока загружается электронный журнал, оглядываю собравшихся.
— Тема нашего сегодняшнего занятия «Сила доброты: как простые поступки меняют мир вокруг». Мы с вами поговорим о том, чем примечательно добро во всех его проявлениях. Кто может сказать, что такое доброта?
Опрятная девочка с тугими хвостиками по бокам тянет руку:
— Это когда помогаешь кому‑то?
— О, мудрейшая! — слегка склоняю голову. Я не ехидничаю, просто стараюсь настроить детей на доверительную беседу. — Ты абсолютно права! А кто-нибудь может привести пример доброго поступка?
— Ну… помочь бабушке перейти дорогу! — мальчонка с россыпью веснушек на лице вскакивает на ноги.
Бедные бабушки, вечно их тащат через дорогу.
— Хм, а если бабушка — олимпийская бегунья и сама обгоняет машины? — отыгрываю задумчивость.
Дети смеются.
Всё тот же рыжий шалопай отвечает:
— Ну тогда… просто улыбнуться ей!
— Вот это уже универсальный вариант! Улыбка, как говорится, нам жить и строить помогает. А ещё есть идеи?
— Поделиться конфетой с другом! — выкрикивает девочка с задних рядов.
— О, святая жертва! — театрально хватаюсь рукой за сердце, якобы растроганный детскими откровениями. — Отдать конфету — это высший уровень доброты. Я в твоём возрасте мог поделиться только фантиком.
Класс снова хохочет. Все понимают, что я всего лишь шучу. Смышлёные ребята!
— А теперь давайте поиграем! Я начну цепочку добрым поступком, а вы по очереди будете добавлять свой. Но есть правило: нельзя повторять то, что уже сказали. Если повторишь — придётся прокукарекать!
Да, это ни разу не педагогично, зато весело. Дети хохочут, переглядываются и соглашаются.
— Я улыбнулся маме утром, — даю старт и мимоходом вспоминаю, кому я улыбался на самом деле. На сердце разливается тепло. — Кто продолжит?
И ребята подхватывают.
— Я помог маме донести сумки!
— Я поделилась карандашом с соседом по парте!
— Я погладил кота во дворе!
— Я помогла одеться младшей сестрёнке!
— Я целиком съел завтрак, чтобы порадовать маму!
— Видите, сколько добрых дел можно сделать за один день! — завершаю игру сразу, как только все желающие высказались. — И каждое из них делает мир чуточку лучше.
А теперь возьмём листы бумаги и нарисуем «карту доброты». На ней будут три места:
Первое — «дом». Что доброго вы можете сделать для семьи?
Второе — «школа». Подумайте, как проявить доброту по отношению к одноклассникам и учителям? И не забудьте про директора, а то им вечно не достаёт доброты!
Третье — «улица». Какие добрые дела можно сделать вне дома?
Краем глаза замечаю, как бесшумно открывается дверь и в класс бочком протискивается моя Булочка (только т-с, это подпольное прозвище исключительно для внутреннего применения, вслух я Алёнку так не называю, разобидится). Она крадётся к последнему ряду и тихонько устраивается за партой. А я не могу скрыть ослепительной улыбки. Какая она у меня всё-таки красавица! В этом строгом учительском костюме с приталенным пиджаком и узкой юбкой. Однозначно, такую следует оставить после уроков! И наказать...
Дети рисуют и подписывают свои идеи. Хожу между рядами, помогаю и хвалю за креативность. Нарочно зависаю в двух шагах от Белоснежки и комментирую карту курносой девочки:
— О, ты написала, что можешь помочь соседке вынести мусор? Отличная идея!
— Да, она старенькая, ей тяжело! — соглашается ученица, а я за шкирняк отрываю себя от лакомой училки и иду дальше.
— Вот это и есть настоящая доброта: замечать, кому нужна помощь, — говорю в назидание.
Один ученик начинает прыгать на месте от нетерпения, торопится получить от меня похвалу.
— Так, приятель, — подмечаю строго, — если ты сейчас не сядешь, я покажу тебе приём из вольной борьбы — «обнимание стула». Обещаю, это не больно, но очень скучно!
Пацан садится, класс хохочет.
