сделать так, чтобы оба работали на вас.Она довольно кивнула.— Вот. Видишь. Поэтому ты и нужен.Он остановился.— Я?Она тоже остановилась.Над ними скрипнуло окно. Где-то за углом взвизгнула свинья. Дальше по улице мужчина пел что-то очень печальное и очень нетрезвое.— Да, — сказала Ливия. — Ты.— В каком качестве?Она чуть склонила голову.— А ты сам как думаешь?Он стоял слишком спокойно для человека, которому задали такой вопрос.— Я думаю, — сказал он, — что вы сейчас говорите не только о кораблях.— Правильно думаешь.— И что именно вы хотите услышать?— Правду.Ветер тронул край её плаща. В тёмном воздухе пахло морем и хлебом.Адриано смотрел на неё так, будто уже давно всё решил и просто ждал, когда она тоже перестанет делать вид, что ничего не понимает.— Хорошо, — сказал он. — Тогда правда. Я не хочу быть человеком, который приходит в вашу жизнь только на время наследства. И не хочу стоять в стороне, когда вы начнёте строить всё это по-настоящему.Ливия молчала.Он сделал ещё полшага ближе.— И если вы спросите, вижу ли я себя в вашем доме, в Равенне, в Римини, на причале, за столом, рядом с вашими бесконечными бумагами и вашими невыносимыми привычками переставлять мир под себя — да. Вижу.У неё на секунду пересохло в горле.Вот так. Просто. Чётко. По-мужски.Никаких кружев. Никаких фраз, после которых женщина должна угадывать, что имели в виду.Только правда.— Ты очень самоуверенный человек, — сказала она тихо.— Нет.— Да.— Нет. Я просто слишком долго знаю, чего хочу.Она посмотрела ему прямо в лицо.— И чего же ты хочешь?Его рот дрогнул.— Вас.И вот после этого мир на секунду стал слишком тихим.Потому что всё остальное — улица, запахи, пьяный голос за углом, ветер — никуда не делось, но отошло назад.Ливия выдохнула.Медленно.— Очень опасный ответ.— Знаю.— Очень мужской.— Надеюсь.— И очень неудобный.— Для вас?Она улыбнулась.— Для моего спокойствия.Он поднял руку и медленно коснулся её щеки — так, будто делал это уже не впервые, хотя на улице, под чужими окнами, это было впервые, и именно потому такой простой жест показался ей почти безумным.— Тогда не будем беречь ваше спокойствие, — сказал он.Ливия засмеялась.Тихо.Почти счастливо.— Вот за это я тебя и люблю.Он замер.Совсем чуть-чуть.Но она увидела.И, увидев, вдруг поняла, что уже не может отступить, даже если захочет.Потому что это было правдой.Страшной.Прекрасной.Её.Адриано смотрел на неё так, будто не до конца верил, что услышал именно это.— Скажи ещё раз, — попросил он тихо.Ливия подняла подбородок.— Не зазнавайся.— Ливия.Она покачала головой и всё равно улыбнулась.— Я люблю тебя, синьор делла Ровере. Даже несмотря на то, что ты временами раздражаешь меня до судорог.Он выдохнул — почти как человек, который долго держал в груди слишком много воздуха.Потом обнял её.Не резко.Не жадно.Просто прижал к себе так, как умеют только мужчины, которые не играют в силу, потому что она у них и так есть.Ливия уткнулась лбом ему в плечо и вдруг очень ясно поняла, как устала всё время стоять одна.Не физически.Внутри.И как хорошо — чёрт возьми, как хорошо — оказалось позволить себе иногда опереться.— Ну вот, — пробормотала она. — Теперь ты окончательно обнаглеешь.— Поздно.— Невыносимый.— Живая.Она засмеялась ему в плечо.В дом Серафины они вернулись позже, чем следовало бы.Хозяйка сидела у очага и чистила орехи. Увидев их, она даже головы не подняла.— Если вы пришли с лицами людей, которые наконец перестали мучить друг друга, то на столе ещё остался суп.Ливия остановилась на пороге.— Серафина!— Что Серафина? Я старая, но не слепая.Адриано помог Ливии снять плащ.Серафина искоса посмотрела на это и довольно хмыкнула.— Ну. Я так и думала.— Ты невыносима, — сказала Ливия.— Зато права.Бенедетта, которая тоже оказалась здесь — она зашла вечером проведать, как идёт дело с домом, и осталась пить вино, — подняла брови.— О. Значит, всё-таки решились.Ливия закрыла лицо ладонью.— Я вас обеих когда-нибудь отравлю.— Не отравишь, — спокойно ответила Бенедетта. — Ты добрая.— Это клевета.— Нет. Это наблюдение.Адриано, уже привычно не спасая её от женского заговора, сел за стол.— По-моему, вас здесь любят.Ливия резко повернулась к нему.— Ты молчи.— Почему?— Потому что ты должен был хотя бы сделать вид, что встал на мою сторону.— Я и так всегда на вашей стороне.Обе женщины одновременно перестали скрывать улыбки.Ливия поняла, что проиграла, и села за стол с видом мученицы.Серафина налила им вина.— Ну, — сказала она. — Теперь хотя бы всё пойдёт веселее.— Почему это? — спросила Ливия.— Потому что мужчина, которого любят, работает лучше.Адриано поднял чашу.— Полезная теория.— Не смей соглашаться! — возмутилась Ливия.Он посмотрел на неё, и в этом взгляде теперь не было уже почти никакой осторожности.Только спокойное, тёплое счастье мужчины, который наконец услышал то, что хотел услышать.И у неё от этого опять защемило внутри.Да, всё. Теперь уже совсем всё.Отступать некуда.И не хочется.Ночью она долго не спала.Дом дышал тишиной. Где-то внизу трещал остывающий очаг. С улицы иногда доносились поздние шаги и крик пьяного прохожего. В окно тянуло солоноватым воздухом.Ливия лежала на спине, глядя в потолок.Она думала о том, как быстро всё изменилось.О монастыре.О Беатриче.О Костанце, которая наверняка сказала бы что-нибудь вроде: «Ну наконец-то, а то я уже думала, вы оба умрёте от гордости».О доме.О судах.О тётке, которую ещё предстояло дожать.О предстоящем возвращении в Санта-Кьяру.И о том, что дальше.Не завтра.Не через три дня.А дальше.Жить в двух городах? Вероятно, да.Здесь — порт, торговля, движение, суда.В Равенне — дом, мастерская, склад, городской доход, место, где можно дышать между поездками.И рядом — он.Не как спасение.Не как опора вместо собственной силы.А как человек, с которым можно делить жизнь и при этом не терять себя.Это было самое важное.Самое редкое.Именно этого она и боялась когда-то.Именно поэтому теперь лежала в темноте и улыбалась, как последняя дура.— Господи, — пробормотала она в потолок. — И ведь мне это нравится.Снизу, будто в ответ, кто-то стукнул дверью.Ливия тихо рассмеялась и повернулась на бок.Завтра ей надо было снова в Равенну.Потом в монастырь.Потом — финал всей этой долгой, странной дороги.Но сейчас, в эту ночь, она наконец позволила себе просто быть счастливой.Не громко.Не глупо.По-взрослому.Тёпло.И спокойно.
Глава 16.
Глава 16
Утро в Равенне было холодным и ясным, как хорошо вымытое стекло.Ночью ветер выдул из города остатки дождя,
