Призрак - Грир Риверс

Или еще хуже… Скарлетт преданна и защищает до крайности, особенно своего отца. Если я скажу ей, что подозреваю, что он все еще вращался в преступном мире, работая не на ту сторону, и что он мог быть причиной того, что на нее напали, а его самого убили, все это легко может привести ее прямо в объятия Рэнда.

— Когда, Сол?

Я сглатываю и старательно скрываю выражение лица.

— После того, как твой отец скончался.

Когда я вижу, как обида искажает ее лицо после того, как слова срываются с моих губ, я знаю, что они неправильные.

— Когда точно?

У меня сводит челюсть.

— Ночью.

При этих словах ее глаза вспыхивают.

— Тогда почему? Ты был там?

Я держу рот на замке. Я еще так много не могу сказать.

Она не из наших.

Еще нет, но она моя.

Это подвергает ее еще большей опасности.

Но что, если, рассказав ей, ты спасешь ее?

Что, если, рассказав ей, ты оттолкнешь ее навсегда? В неправильном направлении?

— Опять секреты, да? — цокает она. Я никогда не слышал в ее голосе такой ярости. — Хорошо. Как насчет этого? Когда ты нанял Джейми, чтобы он стал моим другом?

У меня от ошеломления отвисает челюсть, но она продолжает давить.

— Когда ты нанимал его, ты сказал ему, что он собирается отбивать от меня мужчин? Ну и что с того? Чтобы моя девственность осталась нетронутой? Для тебя? Как это чертовски отвратительно.

Я сильно качаю головой.

— Я не знал, что ты девственница, Скарлетт. Не знал, пока той ночью ты мне не сказала.

— Ах да, когда ты напал на меня, когда я была под кайфом.

— На тебя еще не подействовали таблетки, — рычу я. — Это не моя вина, что ты умоляла Призрака избавить тебя от жажды.

— Фу, это только твоя вина! — кричит она, и слезы ярости внезапно текут по ее щекам.

Ее обвинение жалит, но именно ее отчаяние ломает меня. Оно отражается от каменных стен, врезается обратно в мою грудь, размалывая в порошок мои самые слабые мышцы. Мое сердце только-только начало набираться сил из-за нее, и теперь боль, которую я причинил, разбивает его вдребезги.

— Скарлетт, все было не так...

— Нет! На этот раз ты не выкрутишься! Все это твоя вина, — повторяет она и свирепо смотрит на меня. — Я думала, что схожу с ума. Я думала, что у меня завязалась настоящая дружба...

— Джейми любит тебя как друга, Скарлетт, — настаиваю я. В глубине души я знаю, что это безнадежно, но я не сдамся. — Его работой было наблюдать за тобой и защищать тебя. То, как он это делал, не входило в должностные инструкции. Дружба с тобой была по его натуре.

— И что же в его «натуре» заставило ни одного парня не смотреть на меня весь последний год? Или это было частью его «должностных инструкций» только для того, чтобы удовлетворить твою навязчивую идею ревности? Твои… твои примитивные инстинкты!

Я делаю шаг вперед, прижимая ее к стене. Несмотря на то, что она злится на меня, и даже несмотря на то, что прямо сейчас на меня страшно смотреть, маленький розовый мускул у нее во рту напрягается, чтобы облизать губы, когда она выдерживает мой разгоряченный взгляд.

— Ты жаждешь этих примитивных инстинктов, Скарлетт. И тебе нравится быть моей навязчивой идеей в плане ревности. Не позволяй своему гневу превратить тебя в лгунью. Подумай об этом. — Мой голос становится тише, и ко мне возвращается надежда, когда я глажу ее по щеке, и она дрожит от удовольствия. — Ты права, я не хочу, чтобы кто-нибудь прикасался к тебе. Ты должна была быть вне досягаемости, иначе я не смог бы контролировать себя. Мое положение в темноте сделало бы тебя легкой мишенью для врагов, манипулирующих моими эмоциями. Кроме того, не каждая Тень знала, кем ты была для меня, и если бы кто-то прикоснулся к тому, что было моим, мне пришлось бы причинить им боль, кем бы они ни были, а я никогда не причиняю вреда своим, если могу этого избежать.

В ее глазах снова вспыхивает ненависть, и она отталкивает мою руку.

— Не причинять вреда своим? А как же тогда Джейми?

Моя голова резко возвращается к теме разговора.

— А что насчет него?

— Он определенно не выглядел невредимым с отпечатком черепа на щеке. — Она хватает меня за руку и показывает мое собственное кольцо. — Вот такого размера, если быть точным. Совсем как тот турист, который говорит, что Призрак Французского квартала вырубил его.

— Скарлетт, я не понимаю, о чем ты говоришь. Только предательство карается насилием. Это не в стиле Бордо. Я бы никогда не причинил Джейми вреда после всего, что он сделал для нас с тобой, но турист, блядь, это заслужил. Откуда ты вообще об этом знаешь?

Она запинается от этого вопроса, прежде чем выпалить ответ, в котором я не уверен, что он полностью правдивый.

— Это было в новостях! Но как же я? Я та, кому ты никогда не причинишь вреда? Я не одна из твоих. Твой брат совершенно ясно дал это понять.

— Ты пока не одна из наших. Но ты моя и под моей защитой.

— Что, если мне нужна защита от тебя, а? Чтобы я не думала, что я сумасшедшая? Чтобы я не верила, что кто-то является моим другом больше года? Чтобы я могла жить своей жизнью, не подвергаясь манипуляциям и обману? Или ты все еще не можешь расстаться со своим «ключом ко всему»?

— Скарлетт...

— Ты чудовище. Рэнд был прав во всем. Ты используешь меня, чтобы добраться до него?

Мои глаза расширяются.

— Когда он это сказал? Вчера? Мне показалось, ты говорила, что почти не разговаривала?

Я знал, что она лжет мне, но надеялся, что она придет ко мне с ответами вовремя. Очевидно, мы чертовски неудачно выбрали время.

— Он, вероятно, сказал бы мне раньше, если бы у тебя все это время не был мой телефон! Но да. Он столкнулся со мной, когда навещал могилу своего брата, за которую, по его словам, ты, кстати, тоже несешь ответственность.

В моей голове звенят тревожные колокольчики.

— Скарлетт, мы были на кладбище Сент-Луис № 1. Семья Рэнда не...

— Он сказал, что ты используешь меня, чтобы добраться до него. Все это было сделано для