запястьях.
— Ты уже проявила сострадание, деточка. Соберись, — Босси щелкает пальцами. — Иди забери ее, Барт…
Щелк.
Со смертельной решимостью Сол поднимает пистолет, целясь в трон.
— Если кто-то хоть пальцем коснется моей дочери, сына или Ориона, белые стены часовни станут красными.
Я понятия не имею, откуда он взял этот пистолет, но часовня погружается в тишину. Охранники, которые держали Нокса, отпускают его.
Луна изгибается, чтобы посмотреть на отца, но из-за внезапного движения нож соскальзывает с веревки и царапает ее бедро. Она смотрит на меня, и мое сердце обливается кровью из-за боли, которую я ей причинил. Но моя девочка быстро соображает и превращает свой всхлип в очередное рыдание, придвигаясь ко мне поближе.
— Прости, детка, — шепчу я, погибая от чувства вины, но продолжаю резать. Я не позволю ее жертве пропасть даром.
Сол и Босси продолжают спорить, и голос Сола перекрывает гром, отдаваясь от стен небольшой часовни. Но я не могу обращать на них внимания. От пореза Луны запястья стали скользкими, и легче выскальзывают из пут. Я ненавижу и люблю то, что Луна всегда спасает меня собственной кровью.
Пусть с ней все будет хорошо.
Я продолжаю свое дело, сворачивая веревку у себя на коленях. Потом медленно, так чертовски медленно, я поднимаю руки из-под ее юбки переключаюсь на перевязь у себя на груди.
— Ближе, — шепчу я ей на ухо. — Уже почти все.
Раз нас больше не прикрывает фатин, Луна начинает рыдать громче, обхватывает меня за плечи и скрывает то, что я делаю.
— Мистер Бордо, — вздыхает Босси. — Вряд ли позволительно бросаться угрозами в доме господнем.
— А разве ваши выходки не для этого? — закипает он. — Вы запугиваете мою семью и Труа-гард. Черт, теперь мне не нравится даже то, как вы угрожаете Фьюри. Не в тот момент, когда в это вовлечена моя дочь…
Он продолжает злиться, разражаясь потоком ругательств на французском, нападая на неподвижную королеву, будто священник на проповеди об адском огне. Его слова уплывают, и все, что я слышу, это рыдания Луны. Все, что я чувствую — ее тепло. И все, что имеет значение — моя жена и нож между нами.
Разглагольствования Сола привлекают всеобщее внимание и выигрывают мне время. Я режу, дергаю и рву, пока одна из веревок не оказывается разрезанной достаточно, что порвется, когда придет время бежать. Луна вздрагивает на мне, ее тело окутывает облегчение, но она не отпускает меня, создавая видимость того, что я все еще связан. Мое сердце ускоряется, прижатое к ее груди, когда я крепко сжимаю нож.
— Знаете, что, Босси? — заявляет Сол. — До всего этого, — он обводит рукой все вокруг, кроме нас с Луной и останавливается на скамье, с которой Босси всем заправляет, — я считал вас разумной стороной в этой вражде. Но я не думаю, что мы с вами сойдемся во взглядах.
Босси самодовольно откидывается назад на троне.
— Получается, так.
Сол проводит языком по зубам, а позади него появляется Нокс, подбирающийся ближе.
Он использует отца как прикрытие.
Кажется, больше этого никто не замечает, так что я отвожу от него взгляд. Но краем глаза я вижу, как вспыхивает экран телефона Нокса, когда он проверяет его и кладет обратно в карман.
Что вы задумали, Бордо?
— Этого я и боялся, Босси. Но теперь вы не враг моего врага, а мой собственный. Так что, когда мой обычный водитель вызвался пойти со мной, — Сол дергает подбородком в сторону Нокса, прежде чем усмехнуться Босси в лицо, — Я решил воспользоваться возможностью пригласить другого. Оказалось, есть два брата, которые очень хотели помочь. Ваши другие внуки, знаете ли.
Мои глаза вылезают из орбит, как и у Босси, и Сол смеется над ее удивлением.
— Оказывается, они хотели принять в этом участие, представляешь, Орион?
Я решаю, что это мое приглашение, и бью ножом в бедро стоящего справа от меня охранника, который держит пистолет. В это время Луна, все еще сидя у меня на коленях, срывает веревки у меня с груди. Вопль охранника оказывается заглушенным приказами Босси. Вокруг воцаряется хаос, когда двойные двери распахиваются и на пороге появляется Хэтч, пристреливая на месте тех двоих, что стерегли вход.
Позади него завывает ветер, бьющий дверями о стены и заставляющий дождь заливать его спину. Снаружи тонированный внедорожник почти незаметно приближается сквозь бушующий ливень, из полуоткрытого окна целится из пистолета Дэш.
И тут в часовне гремит голос Босси.
— Убить их! Убить их всех!
Что-то обрывается у меня в животе от ее сумасшедшей ненависти, и помещение наполняется звуками выстрелов, когда Сол, Нокс и Хэтч начинают палить. Парень позади меня падает, все еще дергаясь от раны в бедре. Я поворачиваю Луну, чтобы поступить так же с его коллегой, но упираюсь взглядом в свой абралет.
Охранник нажимает на курок… и придуманный мной механизм стопорит его. Он ошарашено смотрит вниз. Ухмыльнувшись, я бью его ножом в живот.
Застонав, он сгибается пополам. Луна выхватывает у него арбалет, щелкает механизмом, как я ей показывал, и извивается у меня на коленях, чтобы выстрелить, прицелившись именно так, как я ее научил.
То есть, к сожалению, вообще никак.
Болт летит примерно в миле от Босси, и Барта, сбивает светильник с алтаря, который падает и разбивается. Масло и огонь оказываются на ковре, и сухое дерево вспыхивает, как Рождественская елка в марте.
Вот дерьмо.
— Пора валить, детка, — я обхватываю Луну за талию, чтобы удержать ее на месте и не дать моей безрассудной птичке улететь навстречу опасности, и перерезаю веревки у себя на лодыжках, не обращая внимания на то, что нож разрезает кожу.
Потом я подхватываю Луну и бегу.
Повсюду творится сущий ад, все подряд дерутся, не считая двоих, уносящих из часовни плюющуюся проклятиями Босси так, будто она — священный Грааль. Трусы они или нет, но делают все верно, защищая свою королеву.
А я должен защищать свою жену. Сейчас.
— Надо выбираться отсюда.
— Да, да, да, полностью согласна.
Мы меняемся оружием как раз в тот момент, когда парень, у которого мы забрали арбалет, протягивает к Луне руку, теперь держа в скользкой ладони пистолет. Луна кричит, но я выхватываю у него пушку и убиваю его на месте выстрелом в голову. Он падает, как мешок с картошкой, и я бросаю пистолет ему на спину.
У меня сломаны ребра, разрезана щека и подбит глаз, и я уже должен отключиться от боли. Но моя мантра гремит в голове, заглушая все остальное.
Защищай ее. Защищай ее. Защищай ее.
