Столбцы южнее Минска, чтобы держать открытыми переправы на Березине для 4-й армии. 2-я армия получила приказ наступать бригадами штурмовых орудий и кавалерийскими частями на соединение с 9-й армией и таким образом восстановить связь с 4-й армией. Напрасно. Всё было напрасно. Советское продвижение уже нельзя было остановить.
Минск, столица Белоруссии и место расположения штаба группы армий «Центр», пал 3 июля. Город оставался в руках немцев три года. Из Минска шло шоссе на Москву, кратчайшая дорога в сердце СССР. Изгнание немцев из этого важнейшего центра Белоруссии имело, таким образом, символическое значение. Минск был первым крупным городом, захваченным в ходе немецкого танкового блицкрига в 1941 году. Теперь сей центр Западной России был освобождён. Неудивительно, что 3 июля 1944 года в Москве раздался грандиозный салют.
Сдачей города дело не ограничивалось. Значительная часть 4-й армии и соединения 9-й армии попали в окружение юго-восточнее Минска. Чтобы спасти то, что ещё можно спасти, Модель попытался создать новый фронт за Минском, перед линией Барановичи — Молодечно, и тем временем остановить противника свежими силами из секторов групп армий «Север» и «Северная Украина». Главными точками этой оборонительной войны стали перекрёстки основных дорог через обширные лесные массивы Центральной России, узкие проходы между болотами и речные переправы. Цель состояла в том, чтобы мобильными действиями перехватить противника. От этой фазы битвы зависела судьба последних соединений 4 и 9-й армий, которые всё ещё сражались у Минска, пытаясь вырваться из окружения. Для освободительной операции Модель подтянул три танковые дивизии, а также стрелковую и две пехотные дивизии.
Силезско-судетская 5-я танковая дивизия севернее Минска расчистила важную железнодорожную магистраль Минск — Молодечно — Вильнюс и шоссе, по которым прибывало подкрепление из группы армий «Север». Померанская 12-я танковая дивизия встала на пути передовых отрядов советского 1-го гвардейского танкового корпуса юго-восточнее города. Вюрцбургская 4-я танковая дивизия и силезская 28-я стрелковая дивизия обороняли отсечные позиции на Немане с обеих сторон Столбцов, держа открытой единственную дорогу отступления на Барановичи. Северогерманскую 170-ю пехотную дивизию двинули к Молодечно.
Таков был метод Моделя. Он затыкал самые опасные бреши, укреплял разваливающийся фронт и постоянно находился в войсках, подбадривая, вмешиваясь и даже возглавляя атаки.
Жуков скоро заметил новый стиль командования на немецкой стороне. Он знал по Ржеву и Орлу, на что способен Модель, этот маршал уже вырывал добычу прямо у него из рук.
Сражение персонифицировалось в схватку двух энергичных, сильных личностей. Дуэли суждено было состояться в Барановичах.
Жуков беспрестанно подгонял 65-ю армию Батова: «Не давайте им передышки, продолжайте бои и возьмите эту станцию Барановичи!»
Всю неделю Батов и его штаб находились на передовой. 7 июля, когда дивизия генерала Фроленко уже сражалась на окраине Барановичей, а Сивашская дивизия практически вышла к городу с востока, генерал, усталый и грязный, приехал обратно в штаб армии в деревне Велке, чтобы немного поспать, помыться и поесть горячего. Однако Батов не посоветовался с маршалом Жуковым. Только он закончил бриться, его заляпанные грязью сапоги снова были почищены и на столе перед ним стоял стакан с дымящимся чаем, как снаружи, завизжав тормозами, остановилась машина.
Начальник штаба Батова выглянул в окно. Жуков! Оба быстро обулись и выскочили на крыльцо доложить представителю Ставки о последних успехах на подступах к Барановичам. Однако Батов не успел произнести ни слова. Уткнув руки в боки, на лестнице стоял Жуков. «Вы бреетесь! Поливаете себя одеколоном? — заорал он, не поздоровавшись. — Почему вы не взяли Барановичи?» Потом спросил ледяным тоном: «Где карта обстановки?» Они вошли в комнату. Жуков совсем не впечатлился подробным докладом Батова, а продолжал распекать его за то, что Барановичи всё ещё не взяты.
Радецкий, член Военного совета, белый от ярости, попытался прийти на помощь своему командующему и объявил, что с минуты на минуту ждёт известий, что наши войска вошли в город. «И почему вы так уверены? — спросил маршал с презрительной усмешкой. — Есть только один способ убедиться, — добавил он. — Вы сейчас, же поедете в Барановичи и не вернётесь, пока город не будет взят». Он резко повернулся, сильно пнул скамейку в угол, хлопнул дверью и исчез. Двадцать четыре часа спустя в официальном сообщении объявили: «Барановичи освобождены». Жуков выиграл.
Жуткая жара с тучами комаров обволокла низины в междуречье Березины и Вольмы. Генерал фон Штайнкеллер сидел под ивой у небольшой речушки, держа на коленях планшет с картами. Война крутилась вокруг трёх названий — Минск, Червень и Борисов. Они были окружены в этом проклятом, кровавом треугольнике. Здесь, как скот, погибала большая часть двух армий: остатки пяти корпусов 9 и 4-й армий находились в этом знойном мешке. Они пытались прорваться на запад, мимо Минска, к какой-нибудь немецкой отсечной линии.
«Есть новости по поводу ситуации, Ратцель?» — спросил Штайнкеллер командира артиллерийского полка. «Ничего, кроме того, что говорили в официальном сообщении!» — ответил подполковник. Что говорили в официальном сообщении! Кроме этого, они ничего не знали. Вот на какой информации они основывали свои шаги, вот на каком основании выбирали направление прорыва. Однако официальное сообщение Верховного главнокомандования недонесение об обстановке, напротив, в нём приукрашивается ситуация, чтобы поддержать боевой дух и веру в победу. А никаких оснований для оптимизма в горячем треугольнике Минск — Червень — Борисов не было и в помине.
Самой опытной частью был артиллерийский полк дивизии «Фельдхеррнхалле», почти все его унтер-офицеры давно воевали на передовой. По этой причине артиллеристы с орудиями 1-го лёгкого дивизиона — единственного оставшегося в полку — неизменно возглавляли все попытки прорыва. Кроме них, дивизию составляли несколько сотен гренадеров, шесть танков, около шестнадцати разведывательных бронемашин и дюжина грузовиков, заполненных ранеными.
Совещание командиров всех наличных частей с командирами корпусов сошлось во мнении, что прорываться надо на северо-запад. Но потом из официального сообщения Верховного главнокомандования они узнали, что немецкие танковые дивизии наступают в направлении Минска. Значит, им следует изменить направление своего прорыва? Они решили идти на запад или юго-запад.
У людей появилась новая надежда. Штаб мюнхенского 27-го корпуса, части 78-й штурмовой дивизии, 14-й пехотной дивизии, силезская 18-я мотопехотная дивизия и 57-я пехотная дивизия двинулись в западном направлении. «Фельдхеррнхалле» взяла немного юго-западнее. Но дорога не была свободна. Тщетно ударные группы 57-й пехотной дивизии генерала Тровитца и другие части, поставленные под его начало, атаковали отсечные позиции советского 1-го гвардейского танкового корпуса, результата они не добились.
5 июля в 19 часов 30 минут генерал Фолькерс радиограммой распустил свой корпус, дав следующую команду: «Пробиваться в западном
