требуется. Сталин осуществил свои желанные Канны. Объяснения возможны, как и оправдания, но факты отрицать нельзя.
Крах группы армий «Центр» не являлся отдельной военной неудачей, не был несчастным случаем, следствием неблагоприятного стечения обстоятельств. Это результат непомерных требований, предъявлявшихся к войскам, результат спада в немецкой военной промышленности и надвигающегося коллапса рейха. Такова была мера немецкой катастрофы. И такова также мера русской победы. В сущности, русские и сами поразились размерам своей победы. Они не ожидали подобного далеко идущего успеха за столь короткое время. Глубина операции 3-го Белорусского фронта планировалась в 180 километров — до верховий Березины. Поэтому 28 июня Ставка спешно выпустила другую директиву, на форсирование Березины и продолжение наступления в направлении Минска. О степени царившего в Ставке замешательства по поводу собственного успеха свидетельствует тот факт, что 2-й Белорусский фронт получил приказ освободить Минск не позже 8 июля, тогда как войска 1-го и 3-го Белорусских фронтов взяли его ещё 3 июля.
События развивались со скоростью лавины, опережая какое-либо планирование.
К концу июля 1944 года война подошла к границе Восточной Пруссии. И к Висле. Поднимался занавес перед последним актом. Началось сражение за Германию.
Огромными колоннами советские армии четырёх фронтов уходили из Белоруссии по пыльным, сожжённым солнцем дорогам на запад, к Висле. «Мы — на Берлин», — смеялись красноармейцы.
«Мы — на Берлин!»
Но ночью, когда красноармейцы искали крыши в деревнях или заворачивались в шинели у костров, другая армия начинала свой марш. Тихо, небольшими группами в двадцать–тридцать человек, зачастую и меньше, иногда парами или даже по одному, тысячи немецких солдат двигались на запад через территорию противника. Это были стойкие и бесстрашные солдаты, те, кого не устраивал советский плен. Большинство из них были совсем молодыми, но опытными. Эксперты полагают, что их количество составляло 10.000–15.000. Они начали свой марш на Березине; шли на запад, где надеялись найти немецкий фронт. Днём они прятались у больших дорог, совершали нападения на плохо охраняемые тыловые колонны и полевые кухни, пересекали густые чащи. Они охотились, и за ними охотились. Они питались незрелыми ягодами, колосьями с полей или полусгнившей картошкой из старых запасов. Они крали в загонах овец, ловили кур, коров и телят. Пили из ручьёв и луж. Днём они прятались, а ночью выходили на поиски еды и шли на запад.
Русские вскоре обнаружили это ночное передвижение по своей стране. Многие немцы переоделись в гражданскую одежду, но некоторые были в форме, с оружием или без него. Русские создали специальные отряды для охоты на немцев, мобилизовали своих партизан. Знавшие немецкий язык офицеры в немецкой форме представлялись отставшими и собирали солдат. На самом деле они вели их в руки советских специальных отрядов. Самолёты на бреющем полете день за днём облетали леса и поля, высматривая убежища ночной немецкой армии. Началась безжалостная битва, битва, о которой не рассказывали в официальных сообщениях. Никакие списки награждений не отмечают отчаянные схватки, которые вели остатки 9 и 4-й армий за свою свободу и жизнь. Они знали, что их ожидает, если они попадут в руки специальных частей. Всех, кого обнаруживали специальные отряды, стреляли или забивали до смерти — в плен брали очень редко, и только солдат.
Немногие вырвались. В целом восемь сотен. Они добрались до немецкого фронта на Висле, в Восточной Пруссии или в Румынии — за семь-восемь недель на своих ногах. Восемьсот из по меньшей мере 10.000.
Одной из групп на этом пути была группа Диркса. В Паричах на Березине 8-я рота 36-го армейского артиллерийского полка, входившего в 20-ю танковую дивизию, прикрывала отход через реку пехоты 35-го корпуса. Рота держала мост и шоссе. Совершенно неожиданно они оказались в центре бобруйской катастрофы. В составе 383-й пехотной дивизии рота претерпела ужасы сражений на прорыв.
Одиссея обер-ефрейтора Йоханнеса Диркса началась в зарослях колючего кустарника. Сначала он был один. Потом к нему присоединились обер-ефрейтор Бриксиус и четыре солдата. Так они выступили в первую ночь.
Днём они прятались на болоте. Страдали от голода. В ушах отдавались шаги советских колонн, идущих на запад по расположенному невдалеке шоссе. У Диркса была карта, у Бриксиуса — компас. С их помощью они планировали свой маршрут.
Сначала ягоды были совсем зелёные, но с каждым днём они становились всё спелее. Люди судили о времени по цвету ягод.
Случались перестрелки с русскими патрулями и поисковыми отрядами. Им попадались другие немецкие группы. Они наткнулись на экипаж сбитого Не-111, те присоединились, потом снова разошлись. На бревне они переправили через Птич тех, кто не умел плавать. Пересекли шоссе из Минска в Брест-Литовск, по которому они часто ездили в отпуск. С пистолетом в руке реквизировали хлеб и несколько фляг с молоком, куда труднее было добыть горсть соли и коробок спичек. Встретили большую группу беглецов — сорок человек под командованием полковника, но снова расстались — в каждой группе свои законы.
К Дирксу присоединился взвод 52-го полка реактивных миномётов «небельверфер». Их лейтенант пошёл под начало к обер-ефрейтору. Сейчас командование распределялось в соответствии с личными качествами, а не по чинам. «Куда идём, Диркс?»
Они рассмотрели карту. Кругом был редкий лесок, они решили двигаться в направлении Восточной Пруссии.
Переправились через Неман. С проворностью старого браконьера, за считанные минуты, бесшумно, мясник Якобс убил в загоне овцу. Они связали ей ноги, нацепили на палку и двинулись. В лесу разделали добычу.
Проходили неделя за неделей. Их форма превратилась в лохмотья, они совсем исхудали, лица закрыли бороды, видно было только глаза. Но в глазах была стойкость. Они стали похожи друг на друга, эти люди, идущие из Минска на запад, люди, возвращающиеся из окружения на Березине. Позади остались болота Припяти и Ново-Городок. Они прошли осушенный район Немана в малонаселённой Литве. Они шли вперёд. Это была уже 7-я неделя.
Где же немецкая главная оборонительная линия? Они встречали следы недавних боёв: ясно, что война шла где-то впереди, а они всё не могли её догнать. Однако им доставалось снова и снова. Обер-ефрейтор Райль и обер-ефрейтор Хуммель получили ранения, раны были серьёзные, и умирающих оставили. Вдруг они услышали голоса войны: залпы пушек, стрёкот пулемётов — они показались им такими родными.
Свёкла была их основным блюдом, зёрна ржи — десертом. Перед ними находилась позиция русского миномёта. Они попытались проскользнуть мимо, но их заметили, начали стрелять, ранили всех, к счастью, не в ноги. Укрытие предоставило ржаное поле. Их нервы напряглись до предела, они находились между русским наблюдательным пунктом и главной советской оборонительной
