и одновременно силами батальона нанесла удар через реку. Этому предшествовал артналёт дивизионной артиллерии, проведённый между 12.00 и 1.00. Солдаты Танка лежали на берегу. Сапёры спустили лодки на воду. Они слышали над своими головами вой снарядов, слышали их разрывы. На той стороне, на берегу показался дым пожаров.
«Вперёд!» Прыжок в лодку, и — на тот берег. Началось.
Консервными банками непрерывно вычерпывали воду. Стук моторов заглушался звуками орудийных выстрелов. Со стороны русских — ни единого выстрела. Реку форсировали без потерь. Кили 19 лодок скользнули по гальке на том берегу. Танк первым выпрыгнул на берег. Он очутился в Азии.
«Белую ракету!» Выстрел из ракетницы. Немецкая артиллерия молниеносно перенесла огонь далее вперёд. Сапёры сразу же развернули лодки, чтобы захватить следующую волну бойцов.
Гренадеры Танка спрыгнули на отлогий берег. Русские в первой линии окопов были ошеломлены и бежали. Пока они подняли по тревоге солдат во второй линии окопов, пулемётчики Танка уже скосили посты и охрану противника. Но вот уже русские справа и слева от места высадки пришли в себя. Когда штурмовые лодки вторично подходили к месту высадки, они были встречены пулемётным огнём. Две лодки затонули. 17 остальных доставили 120 бойцов и боеприпасы, а также штаб 2-го батальона. Но переправа на этом не закончилась.
Удалось также расширить плацдарм на южном берегу Маныча. Командование на плацдарме принял обер-лейтенант Танк, самый старослужащий командир роты во 2-м батальоне. Русские перекрыли весь берег фланкирующим огнём. Русская артиллерия загрохотала огнём из всех калибров. Наступавший рассвет сделал невозможным никакую транспортировку.
Обер-лейтенант и его люди всё ещё лежали на отлогом берегу в отвоёванных у русских окопах и наскоро оборудованных щелях. Русские обрабатывали их пулемётно-миномётным огнём и дважды предпринимали контратаки, не достигавшие позиций солдат Танка за несколько метров.
Однако назревал худший вариант — боеприпасы заканчивались. Пулемётчик на левом фланге имел всего лишь две пулемётные ленты. У других было не лучше. Уже был израсходован весь боезапас к миномётам.
«Где же авиация?» — спрашивали солдаты Танка и вглядывались в облачное моросящее небо. И их словно бы услышали командиры боевых эскадрилий. Стремительно приблизились штурмовики, как только примерно в 6 часов начало вставать солнце, прогоняя туман над взлётно-посадочными дорожками. Они подавили артиллерийские позиции и пулемётные гнёзда русских. Под защитой шквала бомб и пулемётных очередей из бортового оружия удалось, наконец, переправить через реку третью волну наступавших. Обер-лейтенант Танк использовал этот момент. Прыжками он перебегал от одного командира взвода к другому и оповещал каждого. Затем повзводно началась атака на Манычстрой.
Советские подразделения были совершенно обескуражены. Они не ожидали атаки на сильно укреплённый посёлок с тыла и с фланга. Всё их внимание было обращено вперёд, на плотину. Позиции русских были быстро захвачены с тыла солдатами Танка. Когда, наконец, советский комендант укрепрайона перестроил свою оборону, развернувшись тылом к плотине, уже первые наши танки и бронемашины устремились по узкой дороге стены плотины.
Манычстрой пал. Он был взят, этот последний большой «замок», запиравший путь на юг к Кавказу и его нефти.
Уже утром 2 августа боевая группа под командованием Либенштейна с боями пробилась к Ику-Туктуму. 40-й и 3-й танковые корпуса сражались теперь в Азии. Смелый переход через Маныч и распахнутые двери на Кавказ были дополнены ещё одной такой же смелой и успешной операцией баден-вюртембергской 23-й танковой дивизии. Она обезвредила хитро задуманную и сильную засаду русских, серьёзно угрожавшую немецким флангам, и эту угрозу нельзя было просчитать заранее.
Тимошенко поставил в засаду на переправе у Мартыновки целый мотомехкорпус, хорошо замаскированный, имевший в своём составе множество танков. Генерал-майор Мак своим усиленным 23-м мотоциклетным батальоном нанёс удар в направлении на Мартыновку, о которой немецкая авиаразведка доносила, что там «дислоцируются слабые силы».
Русский корпус подвергся атаке во время боевого развёртывания. Опасность сразу была разгадана Маком. Он сковал действия противника фронтальными атаками, затем в результате смелого манёвра ранним утром 28 июля последовал охват и удар в тыл русским.
В быстро менявшейся обстановке танковых дуэлей Т-34 подбивались иногда на расстоянии 20–30 метров. Противотанковая оборона русских также была сокрушена.
Танковое сражение у Мартыновки стало снова такой операцией (чего уже давно как-то не хватало), в ходе которой благодаря превосходящему по качеству руководству боевыми действиями и тактике танковых войск (танки «один на один») удалось остановить наступление крупного советского соединения и разгромить его. Было подбито 77 машин противника, а большое число орудий захвачено в качестве трофеев.
В тот самый час, когда пехота и танки на Маныче на 40-градусной жаре начали преследование уклонявшихся от боевого соприкосновения русских войск, отходивших в калмыцкую степь, обгоняя огромные стада, разглядываемые двугорбыми и одногорбыми верблюдами, Гитлер сидел в душном бункере своей украинской ставки в Виннице, склонившись над большой картой. Докладывал генерал Йодль. Но обсуждались не успехи на Маныче, уже известные Верховному командованию Вермахта, а серьёзная ситуация, в которой очутилась 6-я армия в излучине Дона на своём пути к Сталинграду. Генерал Паулюс силами северной и южной боевых групп уже вышел к Дону, однако плацдарм у Калача, дававший проход к узкому перешейку между Доном и Волгой, не только оборонялся Советами, но и был превращён в исходный рубеж для контрнаступления.
Командующий Сталинградским фронтом генерал-лейтенант Гордов расположил перед 6-й армией четыре советские армии, а также две танковые армии, находившиеся в стадии формирования.
4-я советская танковая армия намеревалась взять в «клещи» 14-й танковый корпус Паулюса. Серьёзная угроза вырисовывалась и для 51-го армейского корпуса генерала фон Зейдлиц-Курцбаха на южном фланге. Мощь всей 6-й армии была скована нехваткой боеприпасов и отсутствием горючего. Вследствие того что Гитлер одновременно форсировал наступление на Кавказ и на Сталинград, необходимостью стало и «располовинивание» снабжения. И так как на юге предстояло преодоление обширных территорий, генерал-квартирмейстер сделал Кавказский фронт приоритетным в отношении снабжения.
Множество моторизованных тяжело нагруженных колонн, определённых к выходу в районы, занимаемые 6-й армией, были перенацелены на юг.
31 июля Гитлеру пришлось, наконец, осознать, что его оптимизм в отношении якобы наступившей роковой слабости русских был неоправданным. Он уже не мог более дистанцироваться от осознания того, что мощь 6-й армии, поколебавшаяся по причине весомых нехваток снабжения, не была достаточной для взятия Сталинграда, где следовало осилить мощное сопротивление советских войск.
Поэтому в тот же день он внёс новые изменения в свой план: 4-я танковая армия без 40-го танкового корпуса была снята с Кавказского фронта и введена в состав войск группы «Б» и выведена на северо-восток в район южнее Дона с задачей прорвать советский фронт с
